— Наполеон! — донеслось из соседней комнаты. — Ты будешь яички всмятку или яичницу?
— Это не важно.
— Яичницу?
— Да.
— Ну, так скажи, ну.
Император натянул сапоги, надел треуголку. На его лице отразилась твердая решимость выиграть Битву народов.
— Господа! Вперед, за Францию!
— За Францию! — взревели маршалы, обнажив сабли. — За императора!
— Наполеон, — императрица сунула голову в дверь, — тебя ребенок зовет.
— Ваше величество, — прошептал маршал Мюрат, — враг у ворот!
— Между прочим, с плачущим ребенком я сижу целый день, а не вы, — ответило ее величество, — Наполеон, кстати, мог бы хотя бы поцеловать ребенка перед тем, как уйти на работу.
— Где наследник престола?
— Пошел пописать.
Наполеон бегом бросился в соседнюю комнату.
— У меня таки нету домработницы, — объясняла императрица, — так как я сама справлюсь с тремя этажами? Я вам тысячу раз говорила — не разбрасывать пепел по коврам. У меня только две руки… — Что сказать, если тебя будут искать? — обратилась Йосефа к Наполеону.
— Не знаю.
— Но я же должна что-то сказать, если тебя будут искать. Я надеюсь, ты хоть к обеду вернешься домой?
— Если успею.
— Что ты будешь кушать?
— Что есть.
— Голубцы будешь?
— Да.
— Ну, так скажи, ну.
Император вышел.
— Ты же так и не доел! — закричала ему вслед императрица через окно. — Поищи мне домработницу. И не опаздывай к обеду!
Благородный силуэт исчез на тропе, ведущей к полям Ватерлоо. Йосефа нагнулась и стала выметать из гостиной песок, который нанесли эти маршалы. Она осталась одна, без домработницы. Снаружи доносился запах пороховой гари, комнату озаряли вспышки пушечных залпов. В эти минуты соединились силы Блюхера и Веллингтона, двух военачальников, которые, если верить историческим книгам, вышли на битву одни, оставив преданных жен далеко в тылу.
Поколение громкоговорителей
«Качество жизни начинается с семьи». Я не знаю, сочинили ли уже это жизненно важное высказывание для какой-нибудь партии; если нет, то я это сделал сейчас, по доброй воле. Мы имеем в виду тот высококачественный шум, который безраздельно и безгранично господствует в нашей семье с тех пор, как мы с женой бездумно и безответственно инициировали появление у нас нескольких потомков.
Иногда я погружаюсь в воспоминания о том, как мой отец, вернувшись с работы, тут же выключал радио, дабы унять разбушевавшиеся толпы. В наши дни имеет место обратное явление. Каждый раз, когда глава семьи, то есть мой палестинский сын Амир, возвращается из школы, он по пути в свою комнату включает одним мановением руки все приборы, которые способны производить какие-либо звуки, — транзисторы, патефоны, телевизоры, миксеры.
Новое поколение выбирает шум. С каждым годом — все больше, черт его знает почему. Особенно если у этого черта есть несколько чертенят в доме. Говорят, что это общечеловеческое явление, что родители всего мира в последнее время ходят с затычками в ушах, что это месть юного поколения за отсутствие коммуникации с источниками нефти или что-то в этом роде.
Во всяком случае, когда пишущий эти строки возвращается домой, усталый и вымотанный процессом созидания страны, и находит все свои письменные принадлежности упавшими со стола и разбросанными по полу, он уже точно знает, что его сын Амир проигрывает в соседней комнате новую пластинку «Вертящихся камней» на мощности реактивного самолета «Конкорд», посадка которого запрещена в Нью-Йорке. Такова природа вещей — всякая ручка в нашем доме вывернута до ее трагического конца. Когда моя дочь Ранана, нежная, как анютины глазки в цвету, слушает свои группы по тридцать часов в сутки, то мебель в нашем доме начинает путешествовать и картины маслом падают со стен. Однажды, если я не ошибаюсь, с началом воспроизведения в нашем доме всепобеждающего рока, двери нашего закругленного холодильника под влиянием Элвиса раскрылись, и холодильник начал размораживаться. Мой сосед, д-р Фридлендер, рассказал, что большой одежный шкаф в их квартире рассыпался от оглушающего Траволты, а его близнецы как ни в чем не бывало продолжали валяться у патефона в полном спокойствии посреди развалин со счастливым выражением Харе Кришны.
— Я потерял самоконтроль, — продолжал сосед. — Ну что за удовольствие, прокричал я двум моим соплякам, чтоб эта чертова музыка так орала?
— Мы тебя не слышим… музыка…
Разница поколений. Мне самому трудно получить какую-либо информацию о причинах стремления поколения громкоговорителей к шуму. Однажды я восстал против певца по имени Фэтс Домино или что-то в этом роде и ворвался в комнату детей во гневе.