После нас — хоть потоп
Вообще-то нужно две недели для того, чтобы человек нашел окончательное решение, то есть понял, что между балконом и кухней находится дверь. Ее можно закрыть, и тогда не видно, что происходит снаружи. Дождь может идти внутрь или оставаться там, где был, — мы здесь, вещи там, и всякая связь с нишей прервана. Пусть теперь корзины, чемоданы и картошка справляются самостоятельно.
И тогда наш балкон действительно заслуживает звание герметического.
Стыковка на орбите
Если есть щель, она даст о себе знать, сказал поэт, и действительно, с приходом зимы лопнула какая-то труба в стене моего кабинета, и на поверхности штукатурки стало расплываться коричневатое пятно. Я дал трубе два дня, чтобы она заткнулась по собственному желанию, но в отсутствие чудес вынужден был обратиться к нашему сантехнику, а это, между прочим, не кто иной, как легендарный Штокс.
Легендарный Штокс два года назад перебрался жить в Холон, и с тех пор его трудно поймать. В субботу мы все же настигли его на матче Хапоэль (Тель-Авив) — Хапоэль (Иерусалим), и, поскольку ничья наших устраивала, он обещал появиться у нас, при условии, что я заеду за ним на своей машине раньше, чем он выйдет на работу. То есть в 5.30 утра. Я спросил: почему надо выходить так рано? разве работа у меня — это не работа, и Штокс ответил «нет».
Итак, я привез Штокса к 5.30 утра. Он взглянул на постоянно мокнущую стену и сказал:
— А как я до трубы доберусь? Нужно вызвать специалиста-строителя, чтобы разобрать стенку.
Он повернулся и ушел, заметив, что потерял целый рабочий день. Не знаю я ни одного строителя, ну где я его возьму? Я поинтересовался у знакомых, соседей, коллег — никто из них не был знаком ни с одним строителем. В конце концов кто-то, у кого брат был строительным подрядчиком, предложил обратиться к Гидеону-ремонтнику, который ремонтирует дома и живет неподалеку, в соседнем городе — Бат-Яме.
Я поймал Гидеона ранним утром на подъезде к городу, но выяснилось, что он может прийти лишь после работы 9-го числа. Я привез его 9-го вечером. Он поглядел на стенку:
— Ну как же я могу разобрать стенку, если вода брызжет из трубы? Пусть сперва придет сантехник и отключит воду.
Меня пробрала крупная дрожь. Этого я все время и опасался. Итак, они должны появиться здесь вместе. Штокс не может начать без Гидеона, а Гидеон промокнет насквозь без Штокса. Это как два космических корабля, которые должны состыковаться.
Я должен их состыковать. Написать такое легко — бумага все стерпит. Уже при одной мысли о необходимости встречи на высшем уровне волосы дыбом встают. В нашей левантийской жизни гораздо проще состыковать два космических корабля — ведь оба они работают по одинаковому расписанию, а в моем случае Штокс свободен лишь утром, а Гидеон — лишь вечером, и спасения нет.
Дважды я прочесывал просторы Холона и трижды — пространства Бат-Яма, дабы произвести стыковку, но мои старания не увенчались успехом. Компромисс между 9 вечера и 5.30 утра — то есть в 1.15 ночи был отвергнут обеими сторонами путем произнесения громкого «тссссс», образованного языком и передними зубами. С дрожью в голосе я предложил в качестве срочного решения небольшое нарушение субботнего отдыха. Штокс согласился, а Гидеон уезжает на субботу с детьми — ну когда он их видит на неделе?
Пятно тем временем распространялось над столом с завидной прожорливостью, что толкало меня снова и снова выезжать на охоту по маршруту Холон — Бат-Ям. Когда я не выдержал и, окончательно замерзнув, расплакался, на пороге моего дома появился Гидеон. В строителе пробудилась жалость ко мне; он вытащил из кармана календарь и стал перечислять варианты.
— Вот, посмотрите, — сказал он наконец, — День Независимости 26 апреля — это понедельник. Я думаю, что возьму еще день и не буду работать в воскресенье. Так что если вы хотите…
С трубным кличем я помчался в Холон. Штокс удивленно посмотрел на меня и сжег за мной все мосты. В то воскресенье он будет работать, с чего бы это ему не работать?
— Так что же делать, Штокс?
— Я знаю? — Он покопался в зубах (ел домашнюю колбасу). — Я могу прийти лишь утром, так что ждите!