Похоже, что это было скорее благим пожеланием супруги, нежели реальной оценкой положения дел. Амир, известный хитрец, включил плач на высоких частотах и вдобавок настроил свою гортанную сирену на реверс — это дает, по всеобщему мнению, жуткий эффект.
— Не пойду спать, — оглушающе ревел малютка, — хочу смотреть телевизор! Телевизор!
— Ты уже с ног валишься, — говорила мать, — иди спать, Амир, уже очень поздно.
— А вы? Вам не поздно?
— Мы взрослые.
— Так идите на работу!
Он и русский знает — несколько слов[8].
— Вам можно, — ребенок извивался в мучительных судорогах, — а мне нельзя? П-о-ч-е- м-у?
— Может, ты и прав, сынок, — ответил я с дипломатическим выражением не в пример заботливого отца, — мы тоже пойдем спать.
Мы с демонстративно широким зевком выключили телевизор и пошли опижамиваться. Беда в том, что по Каиру как раз показывали «Вай лав Бесси». Мы влепили звонкий поцелуй в лобик Амира, дремавшего в своей постельке, как маленький принц, и вернулись, правда на цыпочках, в гостиную.
Мы тихонько включили телевизор, и через несколько секунд на фоне экрана возник знакомый силуэт… Амир тихо подкрался за нашими спинами, на лице его был неописуемый гнев:
— ААААААААА! — орал наш средний сын. — Я должен спать, а вы развлекаетесь? Лжецы!
— Папа никогда не обманывает, — выговорила ему жена, — нам нужно было кое-что проверить в телевизоре, и теперь мы идем спать, доброй ночи!
Мы напряглись, прыгнули, все как есть, в кровать и заснули на месте.
— Эфраим, — прошептала жена сквозь сон, — я думаю, еще немного, и мы будем спать в гостиной…
— Тихо! Он идет!
Сквозь полузакрытые ресницы я различил силуэт сына, крадущегося темным коридором к открытой двери нашей комнаты. Я начал звучно храпеть, а жена художественно задышала, и это продолжалось до тех пор, пока он не успокоился немного и не вернулся в постель смотреть сны об убийцах. Мы подождали еще несколько минут для полной уверенности и, когда на окружающей территории воцарилась тишина, тихонько вылезли из постели и доползли до телевизора.
— Осторожно — процедила жена, — без звука!
Да, это было разумно. В конце концов, главное — картинка. А слова можно угадать по движениям губ, если приложить немного усилий. Жена тихонько подошла к телевизору, чтобы увеличить яркость до отказа. Но так как было темно, то она повернула ручку громкости; из телевизора раздался рык льва, раненного в лапу…
Трудно описать общепринятым литературным языком выражение лица Амира, когда он ворвался и гостиную, как буря в пустыне.
— Сволочи! — прокричал Амир сквозь кашель и несколько раз бросился на пол. — Все сволочи! Ну почему, п-о-ч-е-м-у?
В порядке наказания он просидел с нами все «Вай лав Бесси» и посмотрел с подавленными всхлипываниями «Резиновых людей» с Хэмфри Богартом из Аммана. На следующий день его тащили в сад с закрытыми глазами, и он заснул посреди «Хава нагилы»[9]. Воспитательница предложила нам отвести его в поликлинику — она думала, что его укусила муха цеце или что-то в этом роде…
— Ну, хватит, — дала жена нагоняй мальчишке, — мы продаем телевизор!
— Ну и продавайте на здоровье!..
Никакого телевизора мы не продали. У нас в доме не дети решают, что делать и что нет. И что же? В ту длинную ночь мы выключили телевизор в 8.15, коллективно почистили зубы, причем каждый из нас искоса наблюдал за другими, и бултыхнулись в постели, как камни в воду. Правда, я еще раньше положил под подушку маленький будильник, заведенный на 9.30. Нам нужно было как можно убедительнее пройти тест на здоровый сон. Все сошло неплохо. Звонок будильника разбудил нас вовремя, и мы стали пробираться в темноте обратно, в направлении светящегося экрана. Голова жены обо что-то стукнулась.
— О Господи, — он закрыл нас снаружи!
Я попытался с максимальной осторожностью отворить дверь, но услышал жуткий грохот с другой стороны. Наш средний сын приставил стул к двери, дабы звук сдвигаемой мебели послужил сигналом тревоги в случае еще одной измены. Одаренный у нас ребенок, очень одаренный. Только ненормальный. Ой, ведь по Кипру уже показывают Нельсона Эдди и Жанетт Макдональд…
— Погоди, — бросил я жене, — зайдем через балкон.
Я распахнул окно, вышел в садик, тихонько влез на балкон салона и открыл дверь, просунув руку через решетку. Затем в давящей тишине отодвинул стул сигнализации и освободил жену. Все это не заняло и двадцати минут. Мы осторожно включили телевизор, разумеется, без звука. У Амира было тихо, даже слишком. В телевизоре замечательным визуальным дуэтом пели Эдди и Жанетт. Стояло такое напряжение, которое трудно вообразить.