Это было идеальное решение для всех сторон.
* * *
В ту неделю Драгомир совершил самую фатальную ошибку за всю свою жизнь.
Он пришел вечером.
Разумеется, во всем был виноват Зулу. Черный пес укусил за шею разносчика телеграмм, и Драгомира вызвали, когда стемнело, поговорить с овчаркой. А поскольку он все равно был рядом, то заскочил и к нам. Дрессировщик вошел в дом через дверь кухни и без всяких помех прошел в детскую, где нашел Мими валяющейся в обнимку с Амиром в постели. Оба смотрели телевизор и грызли соленые палочки.
— Это сад? — прогремел Драгомир с лицом красным как свекла. — Где же она у вас привязана?!
— Извините, — сказал Амир откуда-то глубоко из-под одеяла, — мы не знали, что вы придете.
Под громкие крики я сбежал в ванную принимать холодный душ, однако у жены вдруг выросли реактивные крылья.
— Никакого сада, никаких привязываний, — кричала женушка прямо в лицо хорватскому чудовищу, — это не заключенный, господин, это собака! Что здесь, концлагерь?
— Сумасшедшая, — сухо заметил Драгомир, — она у вас всегда будет гадить в помещении.
— И пусть! Я за ней убираю, не вы!..
Она спустила этого дилетанта со всех лестниц. С тех пор Мими-007 снова валяется на наших диванах легально, и жена гоняется за ней с тряпкой в руках. Собака снова ест четыре раза в день по пять блюд, она очень толстая и раскрепощенная, мы подходим к ней по три раза в час, а главное — никакого сада, кончено!
У Мими течка
Со временем мы смогли хорошо ознакомиться с нашей собакой. Мими зарекомендовала себя как симпатичный карликовый шнауцер с некоторым пренебрежением к правилам гигиены. Однако с течением дней у нее обнаружилась одна слабость, несколько неудобная для описания: сексуальная озабоченность.
Это стало особенно ясно летом, когда Мими начала проявлять противоестественный интерес к собакам противоположного пола. То есть она вдруг обнаружила, что они существуют. Время от времени Мими подскакивает к окну, вся — внимание, виляет обрезанным хвостом, да еще к тому же издает глухие вздохи сомнительного содержания. А на улице, к общему удивлению, вертятся все псы округи, смотрят в окно и тоже чего-то хотят. Зулу, к примеру, даже залез на наш балкон и попытался сдвинуть ставни…
Драгомир разрешил эту загадку.
— Ну что вы так волнуетесь, — сказал он жене, — у собаки течка.
— Что, — переспросила жена, — что течет?
— Куци-муци, — объяснил Драгомир, — две собачки — восемь ног.
Он имел в виду размножение.
В конце лета в городе наступила пора течки. Мими восприняла зов плоти, дабы с нежностью отреагировать на него. Даже дети поняли, что у нашей собаки кризис.
— Папа, — спросил Амир, — почему Мими так стремится выйти к собачкам?
— Сын мой, она хочет поиграть с ними.
— А я думал, что они хотят спариваться.
Вообще-то он сказал другое слово. В любом случае, нехорошо так выражаться в приличном доме, даже если это факт жизни.
Ухажеры в нашем дворе размножались с такой скоростью, что выходить из дому приходилось с метлой, дабы расчищать себе путь. Псы начали прыгать через ограду нашего сада и танцевать на подоконнике перед Мими, пытаясь обрести утраченный рай. Мы со своей стороны, пытаясь бороться с бандами опьяненных любовью, поливали их струями воды и натягивали перед входом в сад ржавую проволоку, однако ухажеры сжирали ее в мгновение ока. Нам пришлось кидать в Зулу камнями, но он кидал их обратно. А Мими, эта драгоценность, красовалась все время в окне, как какая-нибудь кукла в витрине, и прямо-таки разрывалась от эротических устремлений.
— Папа, — сказал Амир, — может, пусть разок прогуляется?
— Нет, — сказал я смышленому ребенку, — в мире и так хватает собак.
— Но она прямо-таки умирает, так ей хочется выйти…
Он снова сказал это слово.
— Нет, — настаивал я, — пусть думают, что она замужем. Пожалуйста, никаких гуляний на стороне.
Однако инстинкты уже разгулялись. Псы на улице составили мужской хор и стали играть друг с другом в догонялки, а Мими из окна приветливо помахивала им. Положение действительно становилось критическим. Наша дурочка не ела, не спала, а только мечтала о соитии двадцать четыре часа в сутки. В эти дни хвост ее превратился в настоящий метроном. Вся она была воплощенным стремлением выполнить заповедь «плодитесь и размножайтесь». Мнение жены по этому вопросу было однозначным:
— Проститутка!
Однако нам было ясно, что всему виной поразительная красота нашей Мими. Просто красотка, тут и говорить нечего, с карими глазами и белоснежной шубой. На последнем заседании мы решили вырвать несчастную из когтей разврата и снять ее сексапильную шубу путем пострига. Это было тем более актуально, если учесть, что на дворе стояло пылающее лето.