— Возьми мой зонт, — предложила она, — и не потеряй, ради Бога.
Каждый раз она мне это повторяет как попугай, когда я выхожу с зонтом. Просто смешно, ну что я, ребенок?
— Скажи мне, дорогуша, — отвечаю я ей с легкой иронией, — когда это я терял свой зонт?
— Позавчера. Я тебя умоляю, теперь хоть мой не потеряй…
Она делает из этого целую историю — позавчера я случайно забыл где-то свой зонт. Она любит раздувать из мухи слона, моя женушка. Она очень хорошо пользуется тем, что я вынужден пойти в гараж Мико с ее зонтом. Это даже обидно.
Ее зонт безвозвратно женский, такой худой, голубенький, а внизу вместо ручки у него собачья голова из мрамора или что-то в этом роде. Я взял это приукрашенное создание с некоторым отвращением двумя пальцами и шагнул под проливной дождь.
Нет надобности упоминать, что, когда я вышел из автобуса, на улице было явное лето. Небо чистое, на деревьях распускаются почки, вся природа пробуждается, и я иду себе по главной улице Дизенгоф с голубым зонтиком женского рода.
Машина, разумеется, еще не была готова, Мико сказал, что нужно что-то отрегулировать. По дороге домой я заскочил в банк, снял со счета немного денег, потом посидел в «Калифорнии» и обсудил с приятелями кризис современной критики, потом побежал домой, потому что было уже без четверти два.
Жена стояла в дверях:
— Где зонт?
А где, действительно? Я совершенно о нем позабыл. Но где я его оставил, где? Думать, главное — думать с трезвой головой…
— Я оставил его в «Калифорнии», — осенило меня, — точно, я же помню, что держал его между ног, чтобы никто не увидел. Вот. Я сейчас его принесу, дорогая, две минуты…
Я побежал прямо к автобусной остановке, дождь снова зачастил. Сидя в автобусе, я глубоко задумался об англичанах, которые шагу не делают без зонтика и не забывают его каждый раз, когда дождь кончается. И этот аккуратный народ создал целую величественную империю, которая рассыпается лишь сейчас. Погруженный в международные мысли, я проехал свою остановку. Пробудился я практически в последнюю минуту. Я тут же вскочил, схватил зонтик и стал пробираться к выходу.
— Эй, это мой зонт!
Кричала одна очень полная женщина, все время сидевшая в автобусе рядом со мной. Я по рассеянности взял ее зонт. Ну, перепутал, с кем не бывает. Она начала жутко орать, обозвала меня карманником, ну и так далее. Я объяснил ей, что не нужен мне ее зонтик, у меня свои есть, разбросанные в разных местах города. На всякий случай я тут же вышел из автобуса, спасая свою честь.
В «Калифорнии» я сразу обнаружил свой зонт или, лучше сказать, его останки. Какие-то варвары затолкали его в угол, раздавили и запачкали до неузнаваемости. Мое сердце сжалось, когда я поднял беднягу. Что же я скажу жене? Жизнь в стране в последнее время становится все тяжелее…
— Вот видишь, — сказал я супруге непринужденным тоном, входя домой, — нашел.
— Что?
— Твой зонт.
— Это мой зонт?
Выяснилось, что, пока я ходил, голубой зонт жены передали ей из банка. Теперь понятно, что я забыл его там. Тогда чей… чей… чья же эта черная гадость?
Зазвонил телефон.
— Это из «Калифорнии», — проговорил несколько рассерженный официант, — говорят, что господин зашел и взял мой зонт просто так. Некрасиво. Я заканчиваю работу в три, и идет дождь.
— Тысяча извинений, — говорю я в большом замешательстве, — я уже несу его обратно…
Жена немного разнервничалась:
— Возьми мой зонт, только, ради Бога, — не потеряй!
— Зачем мне твой, у меня же есть тот, который у официанта.
— Умник, снова ты начинаешь?
Случалось ли вам, уважаемый читатель, идти с непокрытой головой под палящими лучами средиземноморского солнца с двумя зонтиками? Один — с черным верхом, а второй — с голубым? Мне казалось, что все люди на автобусной остановке смотрят на меня с удивлением, в смысле «тоже мне мужчина».
Поэтому я в самом деле обрадовался, когда начал чихать и мне пришлось пройти в ближайшую аптеку за таблетками. «Я не выйду отсюда на улицу, пока не пойдет дождь», — сказал я себе, но вдруг мой желудок начал заявлять о себе, ибо я, как вы помните, еще не обедал. Я усталой походкой прошел к буфету в углу, заказал пол-порции фалафеля[19] и сожрал его в автобусе с аппетитом промокшего волка.
Официант уже ждал меня у входа в «Калифорнию». Он выглядел несколько разочарованным:
— А где же мой зонт?