Для спасения положения Авигдор достал нам через несколько дней замечательный demodulator, расширяющий полосу чувствительности с 3 до 180 000 HZ — это просто потрясающие характеристики, от которых взрослая летучая мышь запросто теряет сознание.
— Господин, — сказал мне Авигдор, — вы приближаетесь к полноценной аудиофонии в домашних условиях.
Возможно, он имел в виду солидный аппарат по имени equalizer, который был присоединен через несколько часов к небольшой куче сверкающих аппаратов, сложенных один на другой в углу нашей гостиной, — аппаратов, символизирующих непрерывную поступь технического прогресса. Единственное, что мешало нам, — это довольно-таки жалкое звучание всей этой горы совершенной техники; нас нимало не утешало даже то, что «Ю-ю» раздается слева, а «гам» — справа. Особенно раздражало нас то, что мы не могли продемонстрировать дорогую систему гостям, ибо с течением дней выяснилось, что существует лишь одна пластинка совершенного стерео…
Поворот случился в тот знойный день, когда Авигдор сумел убедить нас, что вся проблема — в акустике, и заменил наше стерео системой quadraphonic (семьдесят два ежемесячных платежа), которой нужны не какие-то жалкие две колонки, а целых четыре мощных вещателя (один из них был установлен на буфете, два запиханы под стол, а еще один заперт в одежном шкафу). Песни военного ансамбля стали более визгливыми для невооруженного уха.
— Чего же ты хочешь, папа, — спросил меня средний сын в один из вечеров, уснащенных кнопками, кабелями и мигающими лампочками, — ведь звук с пластинки проходит через такое количество усовершенствованных аппаратов, что от него просто ничего не остается…
Я тоже погрузился в подобные размышления. В ту среду я, одержимый временным помешательством, присоединил миксер к пре-демодулятору, но, к моему сожалению, и этот дополнительный агрегат нисколько не улучшил качества щебетания.
Мне стало совершенно ясно, что я, как и остальные представители мелкой буржуазии наших дней, нахожусь на верном пути к стереофоническому отделу известного учреждения в Бат-Яме. На этом этапе я направился к Авигдору и заявил ему о твердом решении продать обратно все это дерьмо, в особенности новый unit terminal, обнаруженный мною позавчера в туалете…
Авигдор был прижат к стенке магазина с лицом белым, как мел:
— Есть сейчас… фантастическая обновка… — бормотал он, — система… шестнадцать колонок…
Я схватил его и сильно встряхнул. Он начал петь.
— Невозможно извлечь более совершенный звук, — барахтался он, — с тех пор, как производители выпускают каждый раз новые наименования…
Вывернув ему руку назад, я под хриплые вопли выяснил, что он о каждом аппарате в магазине говорит по воскресеньям, вторникам и четвергам, что это — Panasonic Superscope, а по средам, пятницам и праздникам, что это — Supersonic Panoscope.
— Мне же нужно как-то зарабатывать на жизнь, — рыдал измученный техник, — вы думаете, что у меня есть хоть малейшее представление о том, что такое multiplex polar sensitivity? Что я могу сделать, надо же с чего-то жить…
Я оставил его под стереофонические вздохи и вернулся к своему комплексу, занимавшему уже половину гостиной.
В моем сердце нет больше гнева. Возможно, что вся эта музыка не многого стоит в плане воспроизведения звука. Однако она, без сомнения, радует глаз. Даже жена уже смирилась с этой башней как с символом нашего высокого общественного статуса. Более того, она выдвинула совершенно нереальное предположение, что когда-нибудь, возможно, нам удастся при помощи этой техники послушать какую-нибудь музыку. Я объяснил ей, что у владельца стереосистемы, который стремится к постоянному самосовершенствованию, нет времени на такие глупости. Вместо этого мы заказали фиберглассовые футляры для каждого из двенадцати вспомогательных аппаратов и поставили их один на другой пирамидой вдоль стен. Кажется, это то, что называют total dynamic balance.
В общем,
Output: тысячи лир.
Input: «Ю-ю гам».
Штекер розетт
Дверь распахнулась, и инженер Глик упал внутрь. Он тяжело дышал, и глаза его напоминали глаза крысы, загнанной в угол.
— Все началось в тот вторник, — начал он, — когда в моей конторе испортился телефон. Я позвонил в службу ремонта, через несколько дней явился специалист и разобрал аппарат.
— Все нормально, — сказал он, — только нужно заменить штекер розетт.
— У меня нет принципиальных возражений, — ответил я.
На этом специалист исчез. Я снова позвонил в службу ремонта и сообщил, что мой телефон по-прежнему не работает…
Инженер Глик вздохнул.
— Через несколько дней явился другой специалист и разобрал аппарат.