— Пришли? Хвалю за храбрость. Пойдемте в сад. Я накрыла стол в беседке.
Пухлощекий амур выпускает изо рта тугую струю воды, красиво отсвечивают на солнце цветные витражи веранды. Уложенная мраморной крошкой дорожка вьется между клумб, на которых цветут золотые шары и хризантемы.
Усевшись, Лина оглядывается, не зная, куда положить свою косметичку.
Медея подсказывает:
— Кладите рядом с собой, на лавку. Что — косметичка заменяет вам кошелек?
— Да… там все: помада, ключи, деньги.
— Ясно.
— Я не понимаю… — говорит Лина.
— Понимаете. Потому и пришли. Впрочем, к делу. Я хотела вас спросить: долго вы будете преследовать Романа Петровича?
У Лины на лице появилось мученическое выражение. Ей было стыдно за Медею. И та это почувствовала.
— Извините, я неправильно выбрала слово. Скажу иначе: долго ли будут продолжаться эти встречи по закоулкам, звонки, охи, вздохи? Чего вы хотите, чего добиваетесь?
— Господи! Да нет никаких звонков! Уверяю вас, вы ошибаетесь!
— А встреч тоже нет?
— Встреч? Была одна. В Детском парке. Роман Петрович хотел мне что-то сказать… Но мы оба нервничали, и разговора не получилось.
— Ах, вы «оба нервничали»! Да как вы не понимаете, глупая вы девчонка, что этими словами выдаете себя с головой. Вы влюблены в него! Как кошка, влюблены!
Лина выпрямилась, сухо сказала:
— Вы не имеете права так говорить со мной! Вы хотели узнать — назначала ли я вашему мужу свидание? Я ответила: нет, не назначала. Все?
— Нет, не все!
Медея непроизвольно скомкала рукой скатерть, чашка, звякнув о блюдце, угрожающе придвинулась к краю стола.
Она помолчала минуту, переводя дух и подбирая слова.
— Я обещала, что не буду закатывать вам сцен. И сдержу слово. Но я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Не думайте, что я боюсь потерять мужа. Нет. Он уже сделал свой выбор. И не в вашу пользу. Но я не желаю сцен, сплетен, пересудов. И требую, чтобы вы больше не давали для них пищу. Самое лучшее, если бы вы вообще уехали из города.
Лина рассмеялась:
— Куда же я уеду? Здесь я родилась. Здесь мой дом, семья. Да вы что? Если вам здесь не нравится, вы и уезжайте.
Медея метнула в сторону Лины испепеляющий взгляд. Но сдержалась.
— Хорошо. Прекратим этот разговор. Я вас предупредила. А вы поступайте, как знаете. Но если что… пеняйте на себя.
Лина повела плечом:
— Угрожаете? Значит, не уверены в Романе Петровиче. Не нужен он мне. Понимаете? Было и прошло. Все.
Медея встретила эти слова с недоверием. Поскребла скатерть длинными серебристыми ноготками.
— Ну, если так… Будем считать, что мы поняли друг друга.
Лина поднялась из-за стола.
— Идите за мной.
Медея вышла из беседки, повела гостью в дом.
— Идите, идите!
На туалетном столике у трельяжа были разбросаны кольца, серьги, браслеты. У Лины вырвалось:
— Ой, какие красивые!
— Нравятся? Мне тоже. Особенно вот это.
Она сняла с пальца кольцо с аметистом, положила на подоконник. Надела другое — тонкое золотое колечко, увенчанное гроздью мелких жемчугов.
— Это речные жемчужины. Из Японии.
— Мне пора.
— Подождите.
Медея вышла из спальни. Через минуту вернулась, держа в руках красивый кошелек из мягкой красной кожи.
— Это — вам. Неудобно ходить с косметичкой.
— Да что вы! Мне не надо.
Медея вложила кошелек ей в руку.
— Возьмите. Мы же с вами не враги, верно? А может быть, даже станем друзьями. У меня к вам просьба: никому не говорите о нашей сегодняшней встрече… И о разговоре. Это нас обеих поставит в неприятное положение. Договорились?
Лина в нерешительности глядела на кошелек.
— Зачем он мне? Но если вам так хочется… Хорошо, я вам с водителем яблок пришлю из нашего сада. Вкусные!
Когда Лина сбегала со ступенек крыльца, к дому подъехала черная «Волга». Из окошка на нее с изумлением смотрел Игорь. Лина сделала вид, что не узнала его, вышла за ограду и быстро зашагала в другую сторону.
— Можно?
Мрачный Примаков сидел на кухне и при помощи специального приспособления насаживал металлические крышки на банки. Целая батарея их стояла перед ним на столе.
— Коробов? Тебе чего?
Игорь удивился. В словах старого слесаря не было обычной сердечности.
— Проезжал мимо. Дай, думаю, зайду. Из Соленых Ключей ничего не слышно? Как там Федя? Воюет?