— И больше ничего?
— Что же я мог еще сказать?
Неожиданно она согласилась:
— Больше вы ничего не могли сказать. Верно. Но мне стало так обидно. Я подумала, неужели все ополчились против меня?
Подчиняясь внезапному порыву, Игорь наклонился, чтобы погладить Лину по голове, но она отстранилась, к рука скользнула по мокрой от слез щеке.
Игорь вскочил, сделал несколько шагов к двери.
Она сказала:
— Как вы не понимаете… Я чувствую себя так, как будто меня вываляли в грязи. Во мне все заледенело. Разве я могу жить дальше… с этим обвинением?
Игорь хотел было сказать ей, что она вовсе не выглядит заледенелой. Но ничего не сказал. Молча вышел. У него в голове вертелась фраза из популярной песенки: «Любовь — кольцо, а у кольца начала нет и нет конца».
УЧЕНИК ЧАРОДЕЯ
В регистратуре городской больницы было многолюдно и шумно.
— Я хочу узнать о состоянии здоровья Злотникова Льва Сергеевича, — сказал главный инженер привольского завода Николай Григорьевич Хрупов, наклонившись к овальному окошку, вырезанному в белом матовом стекле.
— Вы что не видите — я занята! — ответила ему регистраторша, пожилая женщина со сморщенным желтым лицом. Она невозмутимо продолжала заниматься своим делом. Поставила на бюллетень две печати, сделала запись в толстой книге, оторвала от листочка корешок, а сам бланк уложила в кармашек медицинской карточки.
— Я хотел узнать…
Женщина подняла на него глаза:
— Я ведь, кажется, делом занята!
Она встала, взяла медицинскую карточку и, подойдя к полке со множеством ячеек, стала искать нужную, то и дело поглядывая на карточку, видимо, чтобы удержать в памяти ускользающую фамилию больного.
Водрузив наконец карточку на место, она вернулась к окошку, поправила на кресле вышитую подушечку, уселась. Из-под белой шапочки выбились седые пряди, она стала пальцами подсовывать их обратно. У нее были неровные, обкусанные ногти.
— Я вас слушаю, — проговорила она, но в это мгновение позвонил телефон.
— Нет, зубной принимает с одиннадцати. Жукова в отпуске… Нет, только лично.
Она повесила трубку и стала шарить взглядом по столу, отыскивая, чем заняться.
— Вы когда-нибудь ответите на мой вопрос? — гаркнул Хрупов. — Или мне идти к директору?
Женщина вздрогнула.
— У нас нет директора. У нас главврач. И не грубите, товарищ. Вы находитесь в больнице. Вас кто интересует — зубной?
— Нет! Зубной интересовал того, кто звонил вам по телефону. Я спрашиваю: каково состояние больного Злотникова?
— А вы кто ему?
— Кто? Друг… Сослуживец. Какая разница!
— Большая разница — друг или сослуживец!
Она сняла трубку, набрала номер.
— Посмотрите, пожалуйста… Злотников. Ночью привезли… Что, инфаркт?
Хрупову сообщила кратко:
— Он в реанимации. Тяжелый сердечный приступ.
Совсем недавно Хрупову попалась на глаза заметка под названием «Робот или врач» — о первых шагах АСУ в медицине. Автора не устраивало, что в трудную минуту жизни больной окажется не перед человеком, собратом, от которого может ожидать не только помощи, но и сочувствия, а перед равнодушным механизмом. Однако черствость и бестолковость регистраторши заставили Хрупова подумать: уж лучше четко и быстро ставящая диагноз и дающая справку машина, чем такой человеческий экземпляр!
Хрупов отправился на завод. На душе было муторно. В коридоре заводоуправления главный инженер встретился с заместителем директора Фадеичевым. Хрупову показалось, что тот взглянул на него с мрачным недоброжелательством. У секретарши тоже на лице было особое выражение озабоченности и сочувствия. «Что они на меня так смотрят?»
У него мелькнула мысль, что окружающим, которые уже, конечно, знали о приключившемся с инженером Злотниковым несчастье, он кажется таким же бесчувственным и равнодушным субъектом, каким час назад показалась ему регистраторша в больнице. «Все понятно: они считают, что это я довел его до инфаркта».
— Соедините с квартирой Злотникова! — отдал он приказ секретарше.
Через несколько секунд в переговорном аппарате что-то щелкнуло и послышался голос:
— Жены Злотникова дома нет. У телефона мальчик. Будете говорить?
Хрупов снял трубку.
— Здравствуй, Тема.
— Здравствуй. А кто это?
— Это… — он помялся, — дядя Хрупов.
— Дядя Хрупов! А папу в больницу увезли! — в оживленном Темином голосе не было грусти. Он еще не понимал, что случилось с его отцом.
— А мама где?
— Она поехала в больницу к папе.
— А с кем же вы?
— С тетей Люсей. Она сейчас кормить нас будет. Все стынет. Пока!
Хрупов встал, прошел в комнату Левы Злотникова, заглянул в стол. Докладной записки на имя директора там уже не было. Он вяло подумал о том, что записка, судя по всему, ушла по назначению и достигла адресата.
Строго говоря, эта записка и вызванное ею объяснение с Хруповым и послужили причиной злотниковского стресса.