Ему стоит только случайно посмотреть вниз.
Но, видимо, как раз именно сегодня фортуна кнему благоволила. Олег рванулизшкафато,чтоему былонужно,ивновь захлопнул дверцу.
Послышался задыхающийся Ритин голосок:
-Олег…Я сейчас тебе его найду.
-Да не трудись, он был здесь. я так и знал.
Головины опять ушли на кухню, и сквозь щель между дверцами шкафа, которые Олег оставил неплотно прикрытыми, Савицкий уловил пестрый промельк движения в зеркале напротив -черно-красное пятно Ритиных волос и халата, а рядом с ним- размазанные очертания чего-то джинсового, массивного.
«Хорош я был бы сейчас со своей дурацкой мирной инициативой!»
Спасительная мысль о том, что Олег Головин на поверку может оказаться не таким уж неприятным парнем, оказалась лишь иллюзией, как, впрочем, и все, что касалось Маргариты. Единственное, что с этой минуты в Савицком осталось живо - это острое желание бежать. Убраться, как можно скорее. из этого подавляющего дискомфортом дома, забыть о нем, чтобы уж больше никогда не вспоминать!
Мысленная ниточка несмело протянулась к позабытой, покинутой Кикиморе. Возможность найти утешение в ее неуклюжих объятиях показалась Савицкому привлекательной, как никогда.
Домой! Там безопасно, там в баре есть спиртное, которое заглушит страх (а выпить хочется аж до колик в животе!), и плевать на остальное! Все. что угодно, только бы оказаться дома!
-Валера, он ушел! Я спровадила его в магазин за хлебом! Вылезай быстрее!
Неужели свобода?! Плохо веря собственному счастью, Савицкий вывалился из шкафа на пол, опираясь на все четыре точки. Перед глазами на свету после душной темноты плыли радужные пятна. Одно из них - ярко-красный Ритин халат-, выглядело крупнее прочих. Рита продолжала что-то взволновано говорить, он не слушал. Пьяный от радости неожиданного избавления, он было начал подниматься на ноги (одна нога - на колено, вторая оперлась ступней о пол, еще миг, и руки оторвутся от ковра) как вдруг свет вокруг померк, ион сообразил, что падает, а затем - что уже упал, только ощутив сильный удар плашмя в лицо. Потом почувствовал, как огненным взрывом разносит грудь и еще успел напоследок услышать фразу, которой кто-то незнакомый приветствовал его на пороге вечности:
-Поторопись! У тебя мало времени!
Еще секунда, и его, времени, вообще не останется…
Не стало.
Хххххххххххх
-Ты с ума сошел?! Придуриваться вздумал?!...Тоже мне поза -верующий мусульманин во время молебна!
Валерий с задранным кверху задом и лицом, прижатым к полу, неподвижно застыл на ковре, и Риту, нависшую над ним (руки в бока),так и колотило от нетерпения и злости. Ей казалось, будто ее любовник измыслил сыграть с ней идиотскую и неуместную шутку. На ее призывы к здравому смыслу он не реагировал, тогда она наклонилась, схватила его за обмякшие плечи и встряхнула изо всех сил.
Тело, безвольное, как мешок, завалилось на бок. В потолок уставились стеклянно поблескивающие, вытаращенные глаза.
Рита втянула в себя непослушный воздух, и внезапно стены комнаты заколебались, пошли волнами, словно она смотрела на них сквозь слой воды, затем угрожающе надвинулись на нее и завертелись перед глазами огненно-красным, бешеным волчком.
Ххххххххххххх
Олег возвращался из магазина, с удовольствием предвкушая занятие, в которое вскоре намеревался погрузиться с головой: сесть у телевизора и смотреть, попивая пиво, чемпионат по боксу. Неплохой отдых, если учесть, что день рождения Янины он прошляпил.
Олег Головин был гордым человеком. Если ему чего-то сильно хотелось, он без колебаний этого добивался, а в своих отношениях с «другими» частенько пер на принцип, словно бык на красный свет. Точно так же дело обстояло и с Ритой, Она ревнует? Переживает из-за его частых отлучек из дома, бесконечных походов по родственникам? Оправдание этому всегда находилось очень легко. У нее психика не в порядке. С чего бы это нормальному мужчине раболепно подстраиваться под истеричных баб?!» Не было этого и никогда не будет.
Мурлыкая себе под нос мотивчик, подхваченный в пивнушке гастронома, Олег потоптался на коврике, повернул ключ в замке и вошел в квартиру. И сразу же понял, что за время его пятнадцатиминутного отсутствия в атмосфере родного дома что-то успело неуловимо перемениться. Олег насторожился. Бывали моменты, когда он чувствовал себя сродни животному, настолько обострялось его природное чутье, соседствовавшее с разумом, характером, привычками…Вот и сейчас удушающие волны чужого страха нахлынули на него со всех сторон. Но даже самому себе он затруднился бы объяснить, каким именно образом он их ощущает.