Лили, откусив кусочек сельдерея, принялась жевать с задумчивым видом. Ее лицо одинаково привлекательно, независимо от того, жует ли она сельдерей или бифштекс, — еще одно из многих ее достоинств.
— Уже третий раз ты обращаешься ко мне за помощью, — сказала она. — Ничего не имела против в первых двух случаях: они доставили мне истинное удовольствие… в самом деле.
— И почему бы тебе не испытать такое же удовольствие в третий раз, — заметил я. — Никогда не стал бы просить тебя выведывать что-то у близкого друга без крайней необходимости. Ты это знаешь. Я уверен — мы оба уверены, — что Дореми хочет, чтобы человек, убивший ее мужа, был разоблачен и наказан. Мы тоже к этому стремимся. Должен признать: убийца Бассетта, которого нам предстоит найти, не обязательно является тем человеком, который убил Пьера Дакоса в нашем доме всего в тридцати футах от моей комнаты, но оба преступления, несомненно, связаны между собой. Возможно, Дореми впоследствии и пожалеет, что сообщила тебе фамилии гостей. Тут нет никаких гарантий. Да и вообще, когда расследуешь убийство, трудно гарантировать что-либо наперед. Однако такое маловероятно. Один шанс из тысячи… Мне кажется: твоя смесь вполне съедобна, правда, мои мысли были отчасти сосредоточены на другой проблеме.
— Я бы предпочла Спросить по телефону. А как быть, если она станет уверять, будто не знает ни одной фамилии, а я буду думать, что она солгала? Мне она нравится — не может не нравиться, — но вместе с тем она замечательная лгунья. Кроме того, не хотелось бы лишний раз ей докучать, она и так в очень подавленном настроении., — Конечно, докучать не стоит. Поступи просто. Не упоминай меня вовсе. Объясни, будто какая-то женщина рассказала тебе, что видела Бассетта в ресторане «Рустерман» вместе с пятью или шестью мужчинами, и все они выглядели не особенно весело, и эта женщина все думает, не причастен ли кто-то из них к убийству… Ах, вздор! Не мне учить тебя, что и как говорить.
— Сегодня льстить не положено, тем не менее за комплимент спасибо. Ну хорошо. Сейчас подадут лимонно-вишневый пудинг, и мне хотелось бы им наслаждаться без помех. Я позвоню из спальни, и давай покончим с этим делом… Значит, пятница, восемнадцатое октября? — переспросила Лили, вставая.
— Совершенно верно.
Она ушла. Мои часы показывали два часа двадцать одну минуту. Если ей удастся заполучить фамилии, мне не придется наслаждаться лимонно-вишневым пудингом. Поэтому было целесообразно разделаться с ним немедленно. Я нажал на кнопку, и вскоре вошла Мими. Взглянув на мою тарелку, потом на меня, она спросила:
— Вы съели больше половины, мистер Гудвин. Как вы находите мой салат?
— Честно говоря, Мими, не знаю. Когда голова занята делами, я не ощущаю вкуса. Придется прийти еще раз и попробовать опять.
— Я видела, что вы чем-то озабочены, — кивнула она. — Нетрудно заметить. Быть может, омлет?
Поблагодарив, я отказался. Только пудинг и кофе. Мими взяла мою тарелку. Через четыре минуты она вернулась, и я чуть было не обжег язык кофе, поторопившись ответить на зов желудка. Разумеется, пудинг был мне хорошо знаком. Вообще Мими большой специалист по части пудингов, слоеные мороженых и пирожных, а также кофе.
Я как раз облизывал ложку, когда вошла Лили и, усаживаясь, сказала:
— Можешь не вставать. Я раздобыла одну фамилию. Дореми очень угнетена, не знаю отчего. Бассетт был старше ее по меньшей мере вдвое, и, мне кажется, она вышла за него замуж только ради того, чтобы избавиться от нищеты. Как ты думаешь?
— Не знаю. С ней вовсе не знаком. Тебе она сообщила какую-то фамилию?
— Да, единственную. По ее словам, ей не известно, кто были другие, но одного гостя она знает, — ответила Лили, передавая мне листочек салатового цвета, вырванный из настольного блокнота. — Дореми назвала его Бенни. Он инженер, работает в компании «Нэтэлек», президентом которой являлся Бассетт. Еще кофе?
— Нет, спасибо. Ты подаешь большие надежды. Придется повысить тебе заработную плату, и…
— Со временем я покажу еще более высокие результаты. А теперь уматывай. Ты сам не свой, когда тебя тянет в другое место.
— Меня вовсе не тянет, — возразил я, вставая. — Нет нужды говорить тебе, к чему меня тянет. Когда-нибудь я расскажу все откровенно, и уверен — тебе понравится.