Сол молча вышел. Понятно, приспичило. Порой визит в уборную невозможно оттянуть. Нет, не в уборную. Его шаги прозвучали по кафельному полу прихожей и заглохли на кухне. Фред прошелся по гостиной, разминая ноги, и снова сел. Орри покосился на него, затем снова уставился на меня. Никто не произнес ни слова. Вновь послышались шаги, и появился Сол. Он не стал садиться в кресло, подсел ко мне и выложил на диван между нами то, за чем ходил на кухню: катушку клейкой ленты, плоскогубцы и пару бумажных салфеток. Достал из кармана сигарный футляр, проверил крышку, зажал футляр плоскогубцами, протер его салфеткой, ловко закатал в другую салфетку, подогнув на торцах, и обмотал клейкой лентой. Отличная упаковка на глазах у публики, которая по достоинству оценила этот труд.
– Револьвер мы оставим себе. Арчи, ты правильно сказал, копам мы его не отдадим, но на всякий случай оружие припрячем. А вот это пусть забирает, верно?
– А то. Зря, что ли, ты так красиво все обернул? Согласен, Фред?
– Наверное. – Фред кивнул. – Да, пусть берет.
Сол встал и протянул завернутую бомбу Орри, но тот не сделал движения ее забрать. Его руки лежали на коленях, согнутые пальцы шевелились, словно не силах решить, сжаться в кулак или нет. Пальто он не снимал. Сол приблизился вплотную, сунул бомбу во внутренний карман пиджака Орри, отступил и наконец сел в кресло. Орри запустил руку в карман, но ничего не вынул.
– Этим утром к нам приходила Дора Бассетт, – сообщил я. – Мы с ней мило побеседовали у меня в комнате. А завтра я навещу Джилл, если она не в рейсе.
– Я с тобой, – вызвался Фред. – Джилл мне нравится.
– А я начну с Дэла Баскома, потом загляну к Питу Воутеру, – сказал Сол.
Орри вдруг встал:
– Хочу встретиться с Ниро Вулфом.
Мы все недоуменно уставились на него.
– Боже мой! – Это Фред.
– И на что ты рассчитываешь? – Это Сол.
– Да он блефует, парни. Крыша поехала. – Это я.
Орри молча вышел. Сол последовал за ним, я потащился следом, а Фред наступал мне на пятки. Я размышлял о правилах этикета: надо ли распахивать дверь перед уходящим гостем, который уносит в кармане бомбу, и ты надеешься, что он ее использует? Сол поступил проще: остановился и стал наблюдать. Орри открыл дверь и захлопнул ее за собой, оставив нас в квартире. Щелкнул замок, но Сол предусмотрительно накинул цепочку. Мы знали, что Орри хорош с замками. Поди догадайся, что взбредет ему в голову… Говорить никому явно не хотелось.
– Никаких шансов, – произнес я в конце концов. – Ровным счетом никаких.
– Я и десяти центов не поставлю, – согласился Сол. – Если затянется на год, этот год будет скверным для всех нас. А у тебя семья, Фред.
– Прямо сейчас здесь только я, и я проголодался, – ответил Фред. – Я не прочь умять салями, которую видел в холодильнике, если тебе не жалко.
– Пошли, обжора. – Сол направился на кухню.
Глава 17
В четверг днем, в четверть двенадцатого, я позвонил в дверь старого особняка из бурого песчаника, призывая Фрица выйти и отодвинуть засов. За моей спиной пристроились Фред и Сол. Фред ночевал дома и присоединился к нам в девять, а вот я спал на диване в гостиной Сола. Не скажу, что нам удалось выспаться. Мы с ним включали выпуски новостей по радио в шесть, семь, восемь и девять часов, а потому были хорошо осведомлены о последних событиях. В начале одиннадцатого я позвонил в «Газетт» и оставил сообщение для Лона Коэна: мол, до одиннадцати он сможет застать меня у Сола, а потом пусть заглядывает в кабинет Вулфа. Самому Вулфу я звонить не стал. С моих слов ему известно, что мы трое собирались принять некое решение. Пусть считает, что мы проспорили всю ночь. На завтрак мы с Солом съели два толстых куска жареной ветчины, шесть яиц пашот и около дюжины тонких, намазанных маслом тостов, посыпанных шнитт-луком. Сол выращивает лук в шестнадцатидюймовом ящике на подоконнике в кухне.
Будет неправильно написать, что челюсть Вулфа отпала, когда он увидел нас троих, входящих в кабинет. Этого не произошло, потому что он слышал наши голоса в прихожей. Зато он разыграл собственное представление. Когда мы вошли, он дочитал очередной абзац книги, которую держал в руках, нарочито медленно заложил страницу тонкой золотой полоской, положил книгу на стол и лишь затем произнес:
– Доброе утро.
Сол занял красное кожаное кресло, Фред подтащил ближе одно из желтых, а я расположился за своим столом и пояснил: