– С ней все будет в порядке, – сразу сказал Волмер. – Ударили ее сильно, но все кости целы. Однако потрясение она испытала серьезное. Ночь полного покоя и тогда…
– Она в сознании? – спросил Клифф.
– О да. – Клифф устремился к двери, но доктор схватил его за руку. – Подождите, пожалуйста… Успокойтесь.
– Ходить ей можно? – поинтересовался Вулф.
– Я бы не посоветовал. Во всяком случае, не сегодня.
– Я хочу задать ей несколько вопросов.
– Сейчас? Это так срочно?
– Достаточно срочно. Полиция нагрянет с минуты на минуту.
– Понимаю. Хорошо, но мне лучше подняться с вами. Имейте в виду, обращаться с ней следует бережно.
Мы все повставали с мест. Вулф направился к лифту, а остальные устремились к лестнице. Мы поспели первыми. Эми, лежавшая на боку, открыла при нашем появлении глаза, которые без видимого интереса обозрели меня и дока, но широко раскрылись при виде Клиффа. Она даже не сдержала восклицания.
– Эми! – простонал Клифф. – Слава богу! Эми…
Волмер удержал его.
– Ты… – слабо произнесла она. – Где… Как… Я не понимаю…
– Возьмите ее за руку, – рассудительно предложил Волмер. – Можете ее держать, но не разговаривайте.
Вошел Вулф, и Эми приподняла голову.
– Ой, здравствуйте, – пропищала она.
– Добрый вечер, мисс Дункан, – вежливо произнес он. – Вам очень больно?
– Нет… Хотя… голова гудит.
– Могу представить. Вы понимаете слова?
– Да… Но я не понимаю…
– Пожалуйста, выслушайте меня. Сегодня днем вы не говорили о том, что вечером собираетесь посетить своего дядю. Тем не менее в семь часов вы поехали к нему. Почему?
– Он позвонил… и попросил, чтобы я пришла. Вскоре после того, как я вернулась с работы.
– Зачем? Он не сказал зачем?
– Он сказал, что это касается Фила. Моего кузена. – Эми попыталась повернуть голову, и с ее уст слетел стон. – Больше говорить он не захотел.
– А потом, когда вы приехали? Что он сказал?
– Он не… О-о-о!
– Прошу вас, осторожнее, – вмешался доктор Волмер.
– Все в порядке, – произнесла Эми. – Никаких обмороков больше не будет. Но стоит мне закрыть глаза, и я это вижу. Дверь его кабинета была открыта, и внутри горел свет, но дяди там не было. То есть я хочу сказать… я его не увидела. И я вошла.
– Продолжайте.
– Это все, что я помню. Потом что-то случилось с моей головой. Как будто нечто тяжелое придавливало ее к полу. Я попыталась приподняться, и вот тут увидела его… – Эми поморщилась. – Моего дядю… в луже крови…
– Постарайтесь не волноваться. А что случилось потом?
– Ничего. Я больше ничего не помню.
– Вы видели кого-нибудь, когда поднялись? Или что-нибудь слышали?
– Нет. Думаю, что нет… Я… я не уверена.
– Прошу прощения, – вмешался я. – В дверь звонят. Если это блюстители порядка, попросить их предъявить ордер?
– Нет. – Вулф кинул на меня хмурый взгляд. – Отведи их в кабинет… Постой. Доктор Волмер, если эта молодая особа не может покинуть мой дом, то, наверное, жестоко и бесчеловечно заставлять ее отвечать на их вопросы. Вы согласны?
– Да.
– Хорошо… Мисс Дункан, если сюда заглянет не в меру любопытный полицейский, закройте глаза и постанывайте. Сможете?
– Да. Но…
– Никаких «но». Не переиграйте, но и не разговаривайте. – Он шагнул к двери. – Пойдемте, джентльмены.
Когда мы спустились, я дождался, пока остальные зайдут в кабинет, и лишь тогда пошел открывать. Я не поверил своим глазам: передо мной стоял не какой-нибудь завалящий лейтенант, а сам инспектор Кремер. Он грубо протиснулся мимо меня в прихожую, а за ним по пятам ввалились двое сыщиков. Вместо приветствия он только неучтиво обронил, что я не слишком спешил открывать дверь, и протопал к кабинету. Мне пришлось запирать дверь, поэтому в кабинет я вошел последним.
Кремера, похоже, мучил приступ подагры. Во всяком случае, увидев меня, он рявкнул, как ржавая гаубица:
– Что ты делал на Двадцать шестой улице?
Я посмотрел на Вулфа.
– У него дурное настроение, Арчи, – пробормотал Вулф. – Придется его ублажить.
– Я вам покажу – ублажить! В котором часу ты туда приехал?
Я прикинулся задумчивым:
– Так, сейчас посмотрим…
– Прекрати фиглярничать! Ты отлично знаешь, что у тебя все всегда по минутам расписано.
– Да, сэр, – смиренно произнес я. – Прибыл в восемь ноль восемь. Убыл в восемь двадцать четыре.
– Ага, ты признаешь это!
– Признаю? Да я горжусь этим! Потрясающе быстро сработано.
– Угу. – (Если бы взгляды могли убивать, я бы уже корчился в предсмертных муках.) – А Вулф позвонил отсюда в пять минут десятого! И ты не видел телефона на столе у Тингли? Я тебя предупреждал, Гудвин, пеняй на себя! Теперь выкладывай! Живо!