Потом работа. Иногда это настоящая работа, когда нужно перенести дюжину старых растений для пересадки и деления или открыть и проверить тюки с осмундой, иногда это пустяковое дело вроде измерения метелок одонтоглоссума в холодном помещении. А иногда это тысяча мелких дел, которых требует выращивание орхидей: смешивание удобрений, маркировка, предварительное замачивание грунта в новых горшках, проверка вентиляции и влажности воздуха, установка затенения, удаление бульб, измельчение древесного угля и так далее и тому подобное до скончания века. За исключением опрыскивания. Вулф ненавидит опрыскивание, и Теодор опрыскивает орхидеи в отсутствие Вулфа.
Больше всего хлопот Вулфу, естественно, доставляет селекция, а не выращивание. Купить с дюжину орхидей и оставить их цвести в доме или квартире – вещь нехитрая, а вот селекция – это уже выбранное тобой поприще. Как правило, орхидеи – однодольные растения, и решение, кто папа, а кто мама, остается за Ниро Вулфом. После проведения перекрестного опыления Вулф ждет от семи месяцев до года, когда созреет семенная коробочка. В крупной семенной коробочке содержится миллион семян и более. Семена эти относятся к числу самых мелких семян растений.
Подготовка в операционной больницы к аппендэктомии и рядом не стояла с суетой перед посадкой пригоршни семян орхидей. Чего в первую очередь следует остерегаться, так это грибов. Если хотя бы одна микроскопическая клетка гриба попадет в бутылочку с семенами, клетка начнет интенсивно расти в питательном растворе, в котором находятся семена, и тогда все, пиши пропало. Но если Вулфу повезет и все будет сделано правильно, через девять-десять месяцев ему удастся достать крошечные сеянцы длиной полдюйма и пересадить их в общие горшки. Через год Вулф пересаживает их в отдельные горшочки диаметром три дюйма, а еще через два года – в горшочки диаметром четыре с половиной дюйма, после чего остается лишь ждать, скрестив пальцы. Затем спустя шесть или семь лет после нанесения пыльцы на рыльце пестика появляется орхидея, которую доселе никто не видел. Она отличается от всех когда-либо цветущих орхидей, включая те, что украшали райский сад. Различия могут быть несущественными, могут даже возникать дефекты, но в одном случае из пяти получается орхидея, достойная родительской пары, и тогда возникает один шанс из десяти тысяч, что орхидея будет абсолютно сногсшибательной. Поскольку Вулф видел лишь малую долю из тысяч названных и внесенных в каталог гибридных сортов, он не может быть абсолютно уверен в успехе, пока в один прекрасный день какой-нибудь растениевод не бросит пристальный, тяжелый взгляд на орхидею и не произнесет небрежным тоном: «Интересное маленькое растеньице. Я готов дать за него четыреста долларов». А потом через несколько лет в каталог орхидей будет внесен еще один вид, названный в честь Вулфа или, по крайней мере, описанный со ссылкой на него.
За последние двадцать лет с Ниро Вулфом такое случалось четырнадцать раз, и у него имеется в общей сложности 112 безымянных разновидностей орхидей, выведенных лично им и достойных того, чтобы занимать место на стеллаже. Отлично, вполне неплохой результат. Это одна из причин, почему Вулф выращивает орхидеи, хотя отнюдь не единственная. Он выращивает орхидеи по той же самой причине, по которой носит ярко-желтые рубашки: из-за цвета.
Как я уже говорил, из четырех часов, отпущенных на работу в оранжерее, Вулф проводит двадцать минут, любуясь цветами, и это уже кое-что. Так или иначе, Вулф ловит кайф от цвета. Он утверждает, что цвет нужно не видеть, а чувствовать; ему явно кажется, что эти его слова что-то значат.
Для меня его слова – пустой звук, хотя для вас, возможно, это не так, и вы точно знаете, что именно чувствует Ниро Вулф, когда открывает дверь оранжереи в предвкушении большого шоу. На моей памяти не было такого дня, когда цвело менее ста орхидей, а иногда число цветущих экземпляров достигало тысячи: начиная с мелких белоснежных цветков Dendrobium nobile virginalis и кончая кричащими желтовато-коричневато-бронзово-пурпурными крупными цветками Laelia tenebrosa. Поэтому орхидеи, несомненно, стоят того, чтобы на них посмотреть… или, если вы реагируете так же, как и Вулф, – их почувствовать.