— Люди скорбят, неужели Вы не можете проявить хоть каплю сочувствия! — пораженно воскликнула девушка. — Вы просто хам и сухарь!
— Я просто делаю свою работу, — с нажимом ответил Воронцов. — И делаю ее хорошо, поэтому, мне не нужны советы какого-то психолога-консультанта.
— Так значит? — уточнила Вероника Александровна, приподняв бровь.
— Именно так!
— Тогда посмотрим, как в следующий раз Вы справитесь без меня, — фыркнула она и расслабленно облокотилась на спинку дивана. Но это была лишь видимость, в глубине души женщины горел огонь ненависти к этому сухому и бесчувственному менту.
Через минуту в гостиную вошел младший сын покойного — Евгений Маркович Толстых.
Глава 6
Евгений Толстых был мужчиной в возрасте, около сорока лет приятной наружности. Его светло-русые прямые коротко стриженные волосы были уложены в небрежную модную прическу, а фамильные зеленые глаза излучали скорбь и усталость. Мужчина уже давно не был в семейном доме, он помнил, как мама любила вспоминать день его рождения, ведь именно в тот день отец купил этот участок. Богдан тоже обожал вспоминать, как ког-то здесь был всего лишь пустырь, но буквально через полтора года вырос целый особняк. Он любил брата, пусть они и были две полные противоположности друг другу: старше его на пятнадцать лет, Богдан всегда любил быть первым, стремился стать лучшим во всем: сыном, мужем, отцом и работником. Женю же всегда больше интересовала картина мира, которая была скрыта авторами книг, картин, музыкальных симфоний в своих произведениях, он всегда считал себя человеком высокого полета, полета души. И сколько бы лет не прошло, как сильно младший брат не старался стать похожим на старшего, пропасть между ними становилась все больше.
— Вчера вечером, по словам Елены Васильевны, Вы с невестой приехали в дом первыми, — проговорил Воронцов, смотря хмурым испытывающим взглядом на мужчину.
— Верно, — кивнул Евгений. — Мы с Соней добирались на электричке, а она ходит по определенным часам, — пожал он плечами.
— Вы помните примерное время своего приезда? — спросил Олег.
— Домой мы зашли ровно в шесть, я точно помню, так как в это время прозвонили часы с кукушкой в столовой, — спокойно ответил Евгений, выдерживая суровый взгляд майора.
Он не собирался врать, да и какой был смысл. Мужчина был глубоко уверен, что «Всё тайное рано или поздно становится явным». Этому простому временному закону, их с братом учила мать, когда раскрывался их очередной проступок или они ябедничали друг на друга.
— Вы не заметили ничего странного в поведении отца, возможно он плохо себя чувствовал? — уточнил мужчина, бросив быстрый взгляд на красивую женщину, что сидела по левую руку от него. Евгений сразу ее заметил, как только вошел и ему не нужно было быть гением, чтобы понять, что этих двоих связывает нечто большее, чем просто работа.
— Папа был в прекрасном настроении, — грустно улыбнулся он, вспоминая тот вечер. — Он не переставал смеяться, вспоминая смешные случаи из жизни, строил планы на будущий год. Ему исполнилось всего восемьдесят, и он только начал писать новый роман!
— Как Вы думаете, у Вашего отца были враги?
— Мы поссорились несколько лет назад, поэтому я не могу знать наверняка, — задумавшись произнес мужчина. — Да и в то время отец уже около десяти лет, как не выходил из дома, посвятив себя творчеству. Они с мамой давно никуда не выезжали, да и папа отрицательно относился к поездкам в другие страны, хоть и был человеком аполитичным, — пожал плечами Евгений не зная, как еще он может помочь следствию.
— Давно Вы знакомы с Софьей? — спросил Воронцов, не став долго ходить вокруг да около. У майора была парочка предположений и одно из них он решил проверить прямо сейчас.
— Не понимаю какое отношение это имеет к смерти отца, — нахмурился Евгений.
— Мы должны рассмотреть все возможные варианты, — пожал плечами майор Воронцов, не став заморачиваться с формулировкой. — Вы привели в дом чужого человека, поэтому логично, что первым и самым главным подозреваемым станет она.
— Соня не убийца! — взревел Евгений, словно рассерженное дикое животное и вскочил на ноги, смотря на Олега ненавистным взглядом.
— Это решать не Вам, а следствию, — все тем же холодным спокойным тоном, которым можно было довести до белого колена даже умершего, произнес майор. Мужчина смотрел на Евгения усталым взглядом ясных голубых глаз и не подавал виду, что внутри него все кипело от злости. Он ненавидел вспыльчивых людей, истеричек, которые не умеют держать свои чувства в узде, постоянно намереваясь доказать свою правоту лишь криками и кулаками, не удосуживаясь апеллировать фактами. — Сядьте! — с нажимом проговорил Воронцов.