— Прощу прощения, кажется, я попал в омут собственных мыслей, — усмехнулся, пытаясь вернуть себе самообладание.
Она улыбнулась, тепло и по-доброму, заставив его напрячься. Богдану казалось, будто это женщина могла прочесть его мысли, знала, о чем он думает и чего опасается.
«Но, разве это возможно?» — спрашивал себя мысленно, успокаивая тем фактом, что перед ним просто красивая женщина. Всего-то…
— Вы вспоминали тот вечер, не так ли? — спросила она, на этот раз не отрывая от него взгляда. — Что такого вы могли вспомнить, что смогло застать Вас врасплох?
— Как Вас зовут? — спросил мужчина, снимая очки и кладя их на маленький плетеный столик со стеклянной столешницей.
— Мои имя не поможет Вам ответить на вопрос, — пожала плечами женщина, снова улыбнувшись. — Думаю, оно лишь помешает. Знаете, гораздо легче открыться незнакомому человеку, чем тому, кого ты знаешь годами.
— Почему? — спросил он, хмурясь. Ему и вправду было интересно, ее голос будто гипнотизировал, заставляя раскрыть все тайны и секреты, что таятся в глубине души.
— Незнакомец не осудит, — пожала она плечами. — Да и если так, разве Вам важно мнение совершенно постороннего человека, которого Вы больше никогда не увидите, а может, даже и не вспомните? — задала риторический вопрос женщина, положив ногу на ногу и облокотившись на спинку кресла. — Я готова стать Вашим слушателем.
— Вероятность того, что мы с Вами еще встретимся, не обнадеживающе велика, — усмехнувшись заметил мужчина.
— Я не привыкла осуждать, — пожала она плечами.
Богдан задумался. Готов ли он рассказать незнакомой женщине, чьего имени он даже не знает то, о чем боялся говорить вслух долгие годы. Мужчина на протяжении долгих лет жил в клетке, дверка которой была распахнута настежь, но добровольно выпорхнуть их нее Богдан так и не решился. Возможно сейчас, после смерти отца, он наконец-то сможет выбрать себя, при этом не отказываясь от своей семьи.
— Вы когда-нибудь чувствовали себя обязанной кому-то? Чувствовали, что принимаемые Вами решения просто обязаны быть правильными? — спросил Богдан, смотря женщине прямо в глаза.
Она не стала говорить, лишь просто покачала головой, смотря на него в ответ. Мужчина не видел в ее глазах ни жалости, ни осуждения, лишь поддержку и это стало решающим. Ведь на протяжении многих лет он боялся сказать правду.
— Почти всю свою жизнь я чувствовал себя обязанным, искренне верил, что от принятых мной решений зависит будущее этой семьи, — проговорил Богдан, усмехаясь, будто смеясь над собственной нелепой жизнью. — Мне пятьдесят шесть лет, только вдумайтесь, пятьдесят шесть, а я и дня в этой жизни не прожил так, как мне бы этого хотелось!
— И Вы вините своего отца в этом? — спросила его женщина.
— Не только, — покачал он головой. — Безусловно, отец был для меня идолом, я любил его, всю жизнь стараясь найти одобрение в грозном взгляде зеленых глазах. А когда находил, делал все возможное, чтобы увидеть его еще раз!
— Получается, своей жизнью Вы обязаны отцу? — уточнила она, но Богдан лишь рассмеялся в ответ.
— Да, этим жалким подобием счастливой полноценной жизни я обязан ему, — кивнул он. — Сначала работа на его фирме, потом брак с Леной, место директора…,- перечислял Богдан.
— Но Вы все равно не были довольны своей жизнью…
— Когда каждый день встаешь в шесть утра, чтобы пойти на нелюбимую работу и ложишься вечером в кровать с нелюбимой женщиной — твоя жизнь отвратна и довольным ею может быть только идиот!
Женщина, сидящая напротив него, лишь пожала плечами и усмехнулась. Богдан начал злиться, он изливает ей душу, а она насмехается над ним! И в этот момент, неожиданно для самого себя, он почувствовал себя капризным ребенком, которому не дали конфетку, а он начал кричать и топать ногами. Но почему, почему ему так важно, чтобы эта посторонняя женщина поняла его, прониклась его историй. Богдану необходимо было получить ее одобрение…
— Вы никогда не задумывались, Богдан, что ни Ваш отец, ни Ваш брат и даже ни Ваша жена, которую Вы не любите, не виноваты в том, что Вы несчастны? — спросила она, сузив свои кошачьи глаза. Богдан нахмурился, он не мог понять к чему клонит эта женщина, о чем хочет попросить его задуматься. — Ваша потребность в одобрении, вот ключ проблемы, о которой Вы так много говорите, — пожала плечами незнакомка, поджав губы.
— Хотите сказать, что это Я виноват в том, что так и не смог стать счастливым? — нахмурившись спросил он, выпрямив спину. Он не мог принять, что все эти годы винил в своем несчастье кого-то другого, когда сам был истинной причиной. — Но…но разве я мог отказаться от своей семьи?