— Эта не та тема, на которую я хотел бы говорить, — ответил мужчина, опустив глаза на свои сцепленные в замок руки. Плечи его были напряжены, да и сам полковник выглядел бледно. Этот разговор доставлял ему сильный дискомфорт, он привык скрывать свою личную жизнь и существование дочери, хоть и считал Олега своим сыном он никогда не собирался рассказывать ему о Веронике.
— Я думал, мы семья, — проговорил Олег, почему-то он чувствовал себя обманутым.
— Семья, но Вероника…Александровна это другое, — покачал головой Сан Саныч. — Я просто надеюсь, что теперь все глупые необоснованные подозрения с нее сняты и вы спокойно продолжите работать над делом вместе.
— Ты точно все знаешь о ней? — спросил Воронцов не собираясь сдаваться так просто. Вопрос удивил Радова настолько, что тот поднял недоумевающий и даже испуганный взгляд на мужчину.
— Не понимаю, о чем ты, — покачал он головой.
— Я так понимаю, вы не близки, — протянул майор, заставив полковника недовольно нахмурить брови. — Чем она занималась до работы в отделе, в каких кругам общалась, кто её пациенты…
— Олег…
— Нет, я не доверяю этой женщине, пусть она хоть трижды твоя дочь, — покачал он головой, складывая на груди руки. — Её дорогие вещи, машина, поведение, сомнительные места, в которые она ездит, люди, с которыми общается…
— Олег…
— Я хочу быть уверен, что она меня не подставит, — не унимался мужчина, у которого, кажется, напрочь сорвало крышу. — Я не хочу умереть от пули в спину, просто потому что не досмотрел, потерял бдительность. Не собираюсь умирать, потому что перешел дорогу хозяевам этой твари Смолина…
— Олег! — рявкнул Радов, снова ударяя ладонью по столешнице. — Прекрати сейчас же!
— Извини, — покачал головой Воронцов, потирая ладонями лицо. — Я…я не знаю, что на меня нашло.
Сан Саныч с минуты молчал, а потом тихо заговорил, смотря в окно на пасмурное серое небо:
— Это тяжело, жить с ощущением того, что любой может оказаться предателем, — вдохнув произнес мужчина. — Я всегда был один, одинокий волк, который никому не доверял, не верил в настоящую дружбу, братство, семью…, пока не встретил твоего отца. Миша был потрясающим человеком, добрее и справедливее которого я не знал, — Олег слушал внимательно, стараясь услышать каждое слово об отце, которого практически не помнил. — Чуть позже, я встретил молодую девушку, студентку медицинского, и влюбился. А я ведь даже хотел на ней жениться, — горько усмехнулся Сан Саныч, вспоминая дикие девяностые.
— Тогда почему не женились? — спросил Воронцов.
— Когда она забеременела, мы с твоим отцом только начали дело о распространении наркотиков, к которому местный бандит, Лютый, приобщал беспризорников, обычно это были детдомовцы, — полковник не хотел вспоминать те времена, когда он совершил главную ошибку в своей жизни. Жалел ли он? Скорее нет, чем да. — Веронике и года не было, когда наше с Мишей расследование начало приобретать очень опасный поворот и тогда я понял, что не хочу, чтобы моя дочь росла в этом жестоком мире. Чем дальше они были от меня, тем меньше шансов было, что они увидятся с людьми, которые могли причинить им вред.
— Она знает на что ты пошел ради нее? — спросил Олег, у него внутри все сжалось. Он чувствовал какую боль все эти годы носит внутри себя полковник.
— Нет и никогда не узнает, — покачал головой Сан Саныч понимая, что как бы не хотел уберечь дочь от жестокого мира, он все равно ее настиг.
Александр Радов, одинокий волк, который был воспитан в детском доме и знал лишь один способ, как добиться желаемого — сила. Будучи еще в звании капитана, почти тридцать лет назад, он познакомился с мужчиной, который изменил его жизнь, перевернув все его представления о любви и семье с ног на голову. В девяностые он познакомился с Мишей Воронцовым, веселым, добрым и честным милиционером, который напоминал ему персонажа дядю Степу из детского стихотворения. Миша изменил его жизнь, показал, что такое семья, научил дружить и помог поверить в то, что быть одиноким — значит быть слабым.
Сан Саныч никогда не рассказывал Олегу об отце, не потому что не хотел, а потому что не мог. Мужчина все эти годы винил себя в смерти лучшего друга, винил себя в том, что позволил другу пойти на ту встречу, которая была назначена именно ему. А ведь у Радова не было семьи, Вероника и Алла переехали, он почти не поддерживал с ними связь, отдалился от Миши и от его семьи в надежде, что никогда не испытает чувство потери. Это единственное, чего полковник Радов боялся больше всего на свете — потерять то, чего у него никогда не было и то, что подарил ему Миша. Знание того, что он не один.