— Да дай ты ей уже позвонить! — рявкнул он, подходя к будке дежурного.
— Пуфсть охёт, — отмахнулся он, продолжая жевать. Незнакомый Вероники полицейский закатил глаза и потянулся за стационарным телефоном.
— Диктуй номер, — сказал он, держа в руках черный прямоугольный телефон. — Что сказать? — спросил мужчина после того, как она продиктовала телефон. Вероника Александровна никогда бы не позвонила по продиктованному ранее номеру, но сейчас у неё не было другого выхода — она не собиралась сидеть в этой клетке еще минимум чутки.
— Скажите, что это его дочь, — улыбнулась девушка, сложив на груди руки. Не прошло и трех гудков, как Вероника самодовольно усмехнулась, услышав испуганный голос полицейского. Того самого, который не любил шум.
— Товарищ полковник, — удивленно протянул он, переводя на Веронику шокированный взгляд. — Тут это э-э-э…
— Ваша дочь, — прошептала она, напоминая мужчине.
— Ваша дочь, — повторил он за ней, сглотнув. — Она…она в обезьяннике, — неуверенно произнес мужчина. — П-почему?
— Потому что один тупоголовый жиробас посредственно выполняет свою работу, — прошептала Вепроника, снова подсказывая правильный ответ.
— Потому что один тупоголовый жиробас посредственно выполняет свою раб…Ой! — испуганно воскликнул мужчина, кажется, совсем затормозивший в развитии. — Я ее сейчас же выпушу, Александр Александрович! — пообещал он, но не спешил класть трубку. Кажется, полковник давал ему какие-то указания. — Конечно, конечно сопровожу ее к Вам, — кивал полицейский, словно болванчик. — П-просим прощения за это недоразумение, Вероника Александровна, — мямлил мужчина, пока открывал дверь обезьянника.
— О-о, ничего страшного, — улыбнулась она. — Обещаю, что забуду об этом инциденте, если Вы выпустите всех этих людей, — пожала плечами, все еще стоя в клетке.
— Жорин, — крикнул мужчина, обращаясь к дежурному. — Освободи всех этих…людей, пока я провожу Веронику Александровну к…полковнику.
— А, че? — переспросил дежурный, который, кажется, все это время был настолько увлечен передачей и поеданием своего бутерброда, что даже не был в курсе происходящего. — А чего это ты выпустил эту орущую курицу? — недовольно спросил он, вытирая рукавом рубашки рот.
— Скоро узнаете, — улыбнулась Вероника и, сняв наконец неудобные туфли, последовала за полицейским на свидание к отцу.
Поднимаясь по лестнице в кабинет своего биологического отца, куда её любезно решил проводить полицейский, имя которого Вероника все еще так и не узнала, ей хотелось, словно шестилетнему ребенку, сбежать. И пусть девушка давно выросла из того возраста, когда можно было позволить себе вольность и свалить все на свой юный возраст и недостаток ума, некоторые привычки все равно дают о себе знать даже после двадцати. Их отношения с отцом никогда не были идеальными, даже близко. Она была, так сказать, побочным элементом и никогда особо его не интересовала. В детстве каждый ребенок воспринимает это болезненно, но со временем это проходит, особенно когда в вашей с мамой жизни появляется мужчина, который становится тебе отцом. У Вероники именно так и произошло — когда её было одиннадцать мама вышла замуж, и спустя некоторое время она начала называть ее мужа «папа». К сожалению или к счастью, полковник Радов из её жизни не ушел, хоть и стал появляться в ней с каждым годом все реже.
— Товарищ Полковник, разрешите войти? — спросил мужчина, заглянув в кабинет.
— Ты можешь идти, Пшеницын, — ответил ему её биологический отец и тот быстро ретировал, оставив Веронику стоять на пороге. Она не сказала бы, что это было так трудно — сделать шаг и зайти в кабинет, но девушки понадобилось несколько секунд, чтобы подготовиться. В последний раз, насколько она помнила, она виделась с отцом около года назад летом, когда они случайно столкнулись в продуктовом магазине. — Вероника, ты чего там стоишь, заходи!
— Привет, полковник, — кивнула девушка, наконец-то переступая порог кабинета. Внутри было немного душно. Вероника даже не помню, когда называла его в последний раз «папа», словно так и должно быть — она побочный элемент в его жизни, а он в её.
— Давно не виделись, прекрасно выглядишь, — улыбнулся полковник Радов, поднимаясь на ноги и подходя ближе. Вероника, словно истукан, остановилась посреди кабинета с другой стороны длинного стола. Почему-то в такие моменты она теряла всю свою уверенность и присущую её характеру постоянный сарказм. — Как мама? — спросил полковник, неловко обнимая дочь.