Ладина встала из-за стола и резко подняла руку с раскрытой ладонью, не давая Алле Викторовне произнести и слова. Она не хотела говорить, не хотела слушать, не хотела смотреть в её глаза. Девушка мечтала поскорее оказаться на свежем воздухе и вдохнуть полной грудью. Вероника вышла из квартиры, прошла несколько пролетов и остановилась. Она прислонилась к стене и дала волю слезам, которые рекой полились из глаз.
— Не надо было спрашивать, — прошептала девушка, дрожащими руками пытаясь найти в сумке сухие салфетки и вытереть слёзы. — Не надо было очаровываться, — усмехнувшись протянула она, прежде чем смахнуть последнюю слезинку и, выпрямив спину, вернула на лицо легкую улыбку. Она не позволит прошлому портить её настоящее.
Алла Викторовна стояла у окна и следила за тем, как её дочь выходит из подъезда и идёт к оставленной неподалеку машине. Гордая, собранная и непоколебимая — именно такой всегда видела свою малышку женщина, когда наблюдала за ней со стороны. Русанова боялась, что она возьмёт от отца самое худшее — холодность, закрытость и потребность в одиночестве. Алла не желала своей дочери подобной судьбы, не хотела, чтобы Вероника когда-то полюбила не того человека так же сильно, как она.
Она помнила тот день, когда её Саша ушел навсегда. Декабрь, несколько дней до наступления праздника, на улице хлопьями идёт снег, а в дверь вот-вот должны позвонить. Алла ждала, надев красивое платье, но в дверь так и не позвонили. Ни через час, ни через два, ни на следующий день.
Следующие два месяца она не находила себе места, надеясь, что её Саша позвонит, отправит письмо или хотя бы попросит кого-то передать ей, что с ним всё в порядке и он жив. Когда новогодние праздники закончились, Алла поспешила к нему на работу, где ей рассказали о смерти Миши и о том, что капитан Радов взял отгулы и уехал в неизвестном направлении.
Наступил конец февраля, на улице всё еще была зима, которая не собиралась уступать место весне. Близился день рождения маленькой Никуши, но Алла всё еще ждала звонка в дверь и…дождалась.
Сегодня у неё был первый выходной после трёх ночных смен и она, отведя дочку в сад, устало легла на неудобный скрипучий диван. У неё было пару часов, чтобы поспать. Из дрема её выдернул звонок в дверь, Алла подскочила и бегом побежала в коридор. Когда она открыла, то увидела перед собой заросшего, исхудавшего, с холодным и пустым взглядом Сашу…, но это был уже не её Саша.
— Саша, — выдохнула она, прижав ладонь к губам. Алла не хотела плакать, но не смогла сдержать слёз радости, что текли по её красивому лицу. — Я…мы с Никушей, очень скучали. Саша, где ты был, я так волновалась и…
— Подожди, Алла, не тараторь, — грубо осадил её мужчина, заходя в квартиру и закрывая за собой дверь. — Здесь всё, что у меня есть, — произнес он, доставая из кармана небольшой конверт, в котором лежали деньги.
— З-зачем это, — нахмурилась женщина, у неё на щеках блестели дорожки от слёз. — Мне не нужны твои деньги.
— Это не тебе, это дочери, — настоял он, кладя конверт на табуретку. — Я перевелся в другой отдел, поэтому…
Радов замолчал, но Алла и так знала, что он хочет ей сказать. Странно, её Саша никогда не был трусом, но, чего таить, женщина всегда знала, что рано или поздно он перестанет приходить. Ей просто было больно думать о том, что мужчина, которого она так сильно любила, так и не смог полюбить её.
— Прощай, Саша, — кивнула она и, развернувшись, зашла в комнату. Она не собиралась терять последние остатки гордости и просить его остаться, не бросать её, не бросать их с Никой.
Он ушел, тихо закрыв за собой дверь, и только тогда она дала волю слезам, которые стали последними слезами в её жизни. С тех пор Алла Викторовна Ладина больше не плакала, ни по Саше, ни по кому-либо другому. Она позволила своему сердцу сжаться от боли лишь раз, когда спустя несколько лет, идя с новой работы, увидела гуляющих по центральным улицам столицы Сашу, Любу и её маленького сына Олега. Они выглядели, словно счастливая семья, тогда Алла решила, что так оно и есть, думая, что в тот момент отпустила свою любовь к этому мужчине навсегда.
Как же она ошибалась…
Глава 23
Начало новой рабочей недели редко кому когда-нибудь доставляло радость и даже несмотря на то, что майор Воронцов любил свою работу, сегодня он был не в самом лучшем расположении духа. Прошла ровно неделя с того дня, когда его отделу поручили расследовать дело об убийстве Марка Толстых и пока, как считал мужчина, они даже и близко не подобрались к разгадке. У Олега были лишь догадки, версии и подозреваемые. Имя убийцы Воронцов до сих пор не знал и это раздражало.