— Нет, — резко отрезала она. — Полечка, не могла бы ты пойти со мной?
Как я могла ей отказать?
Аккуратно уложив маму в кровать, заботливо укутала её одеялом и села рядом. Сейчас в родном взгляде читались страх и растерянность. Как она, умная, образованная женщина, всю жизнь отдавшая музею, могла сейчас босая ходить по улице? Это казалось дурным сном.
— Полечка, если я окончательно потеряю рассудок и превращусь в недееспособного человека, — с придыханием начала говорить Фаина Яковлевна, — пожалуйста, позаботься о Диме. Я не переживаю, что Толя не справится, но сын... Ты же знаешь, как тяжело он пережил смерть твоих родителей. Если сейчас ещё и я... — она запнулась.
— Никаких если, — строго отрезала я. — Даже слышать ничего не хочу. Всё обязательно будет хорошо.
Конечно, мои слова не убедили испуганную женщину. Фаина Яковлевна ещё долго ворочалась в постели, пытаясь найти комфортное положение, в котором она могла бы уснуть. Я же всё это время терпеливо сидела рядом, думая о том, как могу ей помочь.
Когда наконец-то послышалось тихое сопение, я медленно встала с кровати и бесшумно вышла из комнаты. Дима, опечаленный произошедшими событиями, сидел на полу рядом с дверью и разглядывал причудливые рисунки на обоях.
— Как она? — тихо спросил бывший муж, когда я села рядом.
— Терпимо, — вздохнула. — Ты никогда раньше не замечал, что она стала забывчивой? Я, если честно, списывала всё на возраст и стресс... Всё равно наш развод был для неё большим ударом.
— Замечал, но, как и ты, не придавал этому должного значения.
— А папа где? — посмотрела в сторону кухни.
— Я уложил его в гостиной, — Дима устало вздохнул. — Наверное, не спит. Да и как тут заснёшь... — Повернувшись ко мне, он поднял печальный взгляд. — Может, тебя отвезти домой? За маму не волнуйся — я временно перееду к ним.
— Отвези, — каждое слово давалось с трудом. — Нужно немного отдохнуть — завтра к девяти утра на работу.
— Давай я позвоню Давиду, отпрошу тебя на несколько дней? Боюсь, без твоей помощи я не справлюсь, — Дима был слишком подавлен.
— Павел сказал, что сегодня всё равно ничего не получится сделать, а завтра я сама приеду в клинику, — улыбнулась, ободряюще постучав его по плечу. — Не переживай — прорвёмся.
Какие бы между нами ни были отношения, Фаина Яковлевна оставалась для меня родным человеком, и бросить её я просто не могла. А Дима... Находиться рядом с ним было непросто. Я бы даже сказала, утомительно, но сейчас мои чувства не имели особого значения, ведь на кону стояла жизнь мамы.
Следующий день я провела как на иголках — вся посуда валилась из рук, а голова была занята мыслями о состоянии Фаины Яковлевны. Под вечер даже умудрилась обжечь руку так, что на нежной коже запястья появился большой пузырь.
— Полина Андреевна, Тимура ругали, а сами... Неужели сложно соблюдать технику безопасности? Витаете в облаках, а потом мучитесь от боли, — ворчала Рита, помогая мне обработать ожог.
— Всё в порядке, — выпив обезболивающее, я переоделась. — Сейчас поеду в больницу, там обработают, и завтра буду как новенькая.
Я понимала, что в данный момент Рита переживает о моём самочувствии, поэтому сделала вид, что не заметила её пренебрежительный тон.
— Меня завтра не будет, — вздохнув, я взяла сумку. — Я попросила Тимура присмотреть за вами. Его рука уже гораздо лучше, поэтому он может выйти на работу. — Остановившись в дверях, добавила: — Только не подпускай его к плите. Пусть весь день занимается оформлением готовых блюд.
— Хорошо, — девушка кивнула.
Выходя из ресторана, я хотела направиться к машине и уже рылась в сумочке, чтобы достать ключи, но в последний момент столкнулась с поднимающимся по ступенькам Павлом.
— Полина, я как раз хотел с тобой встретиться, — он остановился, поправив воротник рубашки. — Завтра в девять утра вас ждут в клинике. Администраторы в курсе, они проводят к Арману Левоновичу. Он не только высококвалифицированный специалист, но и прекрасный человек.
— Спасибо, — я улыбнулась, от боли рефлекторно дёрнув рукой. — Не знаю, что бы мы без тебя делали.