Это было настолько сложно, настолько больно, что я невольно облокотилась на колени, обхватив голову руками. Тихо раскачиваясь взад-вперёд, я не заметила, как ко мне подошёл Павел.
— Полина, с тобой всё хорошо? — он нежно дотронулся до моего предплечья. — Ты вся бледная…
Осознание того, что в смерти родителей была вина мужа, сжимало сердце , и я, не выдержав напряжения, бросилась на мужскую грудь, уткнувшись лбом в плечо.
Павел, словно чувствуя всю горечь, заполнившую мою душу, молчал. Медленно поглаживая меня по волосам, он не пытался разорвать наши объятия.
Время шло. Казалось, мимо нас прошла толпа народу, но мы продолжали стоять, утопая в тепле друг друга. Сладковатый запах парфюма, нежные руки и размеренное биение сердца — всё, чем окутал Павел, медленно успокаивало, удваивая бабочек, живущих под моими рёбрами.
— Прости… Прости, что показываю свою слабость, — шептала я, пытаясь прийти в себя.
— Перестань передо мной извиняться. Я счастлив, что сейчас могу стать для тебя надёжной опорой.
Я хотела ему что-то ответить, но не успела — из кабинета вышла медсестра, держа в руках небольшой пакет с заключением.
***
— Видишь вот это затемнение? — спросил Арман Левонович Павла. — Я предполагал, но не мог говорить уверенно, пока не увидел эти снимки.
— Как думаешь, доброкачественная или злокачественная? — спросил Новиков, переведя на меня печальный взгляд.
— Нельзя ничего утверждать без гистологии, — невролог развёл руками, тяжело вздохнул. — Сам понимаешь, что тянуть с операцией нет смысла. Чем раньше мы поставим точный диагноз, тем быстрее начнём лечение.
Слыша, как они рассуждают о жизни Фаины Яковлевны, я чувствовала, что моё сердце сжимается от тревоги. Я переживала, как женщина в её возрасте переживёт операцию, как будет восстанавливаться после больницы и имеет ли вообще смысл проводить хирургическое вмешательство.
— А сколько она будет жить, если мы откажемся оперироваться? — тихо спросила я, задумчиво смотря в окно.
— Никто не знает, — невозмутимо ответил Арман Левонович. — Если опухоль злокачественная, то не больше года. Поэтому важно как можно скорее начать лечение.
— Я понимаю, что тебе страшно, — не стесняясь коллеги, Павел сел ко мне, аккуратно обняв за плечи. — Но не стоит становиться страусом, который при любой опасности прячет голову в песок, думая, что так с ним ничего не произойдёт. В жизни так не бывает…
— А что, если она умрёт прямо на операционном столе? — от тревоги я сжала мужское запястье. — Что, если после не удастся восстановиться?
— Полина Андреевна, я понимаю ваши чувства, — вздохнув, сказал Арман Левонович. — Но в нашей клинике работают лучшие специалисты, имеющие большой опыт в таких операциях. Все мы, не побоюсь этого слова, профессионалы, продлившие жизнь тысячам человек, — он устало потёр переносицу. — Я считаю, что лучше действовать, чем полагаться на удачу, которая, к сожалению, улыбается далеко не всем.
Его слова были жестокими, но справедливыми. Мы должны хвататься за любую соломинку, не пытаясь найти оправдания бездействию.
— Вы сможете как-то помягче до них это донести? Боюсь, у меня язык не повернётся сказать всё это маме…
— Можешь не переживать, — через силу улыбнулся Павел. — Арман Левонович — самый деликатный человек, которого я знаю.
— Вы слишком хорошо обо мне думаете, — сказал тот перед тем, как направится к двери. — Я сейчас же позвоню Фаине Яковлевне и попрошу вернуться в больницу. Пожалуйста, Полина Андреевна, будьте рядом с ней. Поддержка детей сейчас для неё очень ценна.
Оставшись наедине с Павлом, я не сдержалась и расплакалась. Казалось, чёрная полоса никогда не закончится, постепенно забирая всё родное из моей жизни.
— Я знаю, что больно. Знаю, что тяжело… — шептал Павел. — Поэтому плачь. Не стесняясь меня, рыдай. Дай себе пять минут, чтобы выплеснуть всю горечь из души. А потом возьми себя в руки. Сейчас во всей этой суматохе должен быть один здравомыслящий человек, который будет смотреть на происходящее трезвыми глазами. Стань голосом разума, лучом света, за которым она пойдёт. Поддерживай, будь всегда рядом и никогда перед ней не унывай. А если вдруг почувствуешь, что не справляешься, позвони мне. Я приеду, прилечу, прибегу из любого уголка земного шара, лишь бы подставить свою жилетку для твоих слёз.