Исаев аккуратно положил девушку на кровать и накрыл покрывалом, что лежало в ногах девушки. Лейла зевнула и перевернулась на правый бок. Роман же выпрямился, и снова окинул комнату взглядом. Мужчина устало зевнул. Этот день был выматывающий, ему бы и самому не мешало принять душ, что-нибудь поесть и залиться спать. Из всего перечисленного, Рома сейчас себе мог позволить лишь частично одно из желаний, а именно - сон. Он держал в голове слова помощницы писательницы о том, что ты мучают постоянные кошмары. Его и самого временами мучают кошмарные сны, у каждого взрослого человека в подкорке мозга отложились те вещи, которые временами его тревожат или когда совсем плохо, мучают и изматывают.
Рома был следователем, и соответственно в его биографии хватало скелетов в шкафу. В его практике были те, кого он не смог спасти, были невинные жертвы и еще много чего. Вначале карьеры было совсем трудно с этим справляться, но он все-таки смог выработать для себя стратегию, чтобы эти кошмары не занимали его голову круглосуточно. Иначе бы он давно уже поехал крышей, а ведь ему это совсем не надо. Хватит ему рядом с собой одного неуравновешенного человека в лице Монро, кто-то же должен трезво думать в их тандеме.
Исаев потянулся и его взгляд заметил у окна больное кресло с подушками. Что же, весьма неплохое спальное место. Майор подтащил кресло в кровати, убрал с его лишние подушки и, расправив плед, лежащий на его спинке, сел в него, укрыв ноги пледом. Он не планировал спать остатки этой ночи, вот когда Монро проснется, он сможет поехать домой и хотя бы пару часов поспать. А пока, он должен следить за девушкой.
Он поставил локоть на подлокотник кресла, а ладонью подпер щеку, голова была просто чугунной и держать ее прямо, не было никаких сил. Майор еще пару раз зевнул и не заметил того, как начал провалиться в сон.
Неизвестно сколько прошло времени с момента того, как Рома провалился в сон. Но как неожиданно он заснул, так и пробуждение получилось резким. По комнате, где уже разливались первые лучи рассвета, раздался истошный женский крик, пробирающий до костей. Майор юстиции резко открыл глаза и подпрыгнул на своем месте. Он взглядом сразу нашел источник крика.
На кровати сидела бледная Монро, ее глаза были широко распахнуты и словно остекленели, рот был, открыл и она словно пыталась что-то произнести, но у нее это не получалось. Пальцы девушки мертвой хваткой сжимали покрывало, которым ее ранее накрыл Рома. Костяшки на ее пальцах аж посинели от той силы, с которой она сжимала ткань.
- Лейла - прошептал Исаев и пересел на край кровати, писательница не реагировала на него присутствие.
Девушка двигалась, она лишь пару раз открыла, и закрыло рот в безмолвных попытках что-нибудь сказать.
- Лейла - еще раз произнес мужчина и аккуратно дотронулся до правой руки девушки. Она была вся ледяная. Он попытался осторожно разжать ее пальцы, но ее хватка была такой силы, что мужчина оставил эту затею. Рома ближе присел к нему и обнял девушку, аккуратно гладя ее по спине.
Что же ей такое снится, что пугает самую бесстрашную девушку, что он знает? Что за кошмар заставляет ее цепенеть от ужаса?
- Все хорошо, ты уже не спишь. Я рядом - едва слышно шептал Роман, продолжая ее обнимать и гладить по спине.
Он не может точно сказать, сколько времени, они провели в такой позе. Монро всегда очень тяжело отходила от этих ночных кошмаров. Они ведь ей никто не казались именно снами, для нее всегда это происходило в реальности. И сколько бы она не прорабатывала все это с психологами, сколько бы не блокировала их с помощью таблеток, они настигали ее рано или поздно. И самое ужасное в том, что никто не мог помочь ей, никто из специалистов не смог установить происхождение этого кошмара. были и сомнологи и даже гинпотерапевты, но подсознание Монро было настолько закрыто, что никто не мог пробраться внутрь ее воспоминаний. или она сама того не хотела, кто знает.
И через время девушка начала словно таять в его руках, ее тело отпускала нервная судорога, плечи обмякли, пальцы расслабились и выпустили из цепких оков покрывало.
- Как ты?- спросила майор юстиции, чуть отстраняясь от ее и взгляд в ее глаза, на лице Романа можно было прочесть испуг и тревогу.