ена уверена, что за любое неугодное тебе слово, ты выгонишь её на улицу, отберёшь ребёнка и отправишь Тома Гилмара в приют. - С чего она это взяла? - А ты с ней хоть раз нормально поговорил? - Не знаю! - А ты попробуй. Просто по-человечески поговори. Оливия сильно напугана, но далеко не дура. Девчонка с четырнадцати лет тащила на себе хозяйство: дом и брата. Это уже потом отчим другую бабу привёл и девчонку выгнали. - А у них что, дом цел что ли? - А это ты у жены спрашивай... Беседа с женой, в присутствии Принца и Керроу, неожиданно помогла. Оливия не получила приглашения в Хогвардц и долгое время считала себя сквибом, пока дар раскрываться не начал. Поэтому молчать старается, чтобы не проклясть по случайности... Эвелин Гилмар никогда не была замужем, её дети: Оливия и Том, оба были незаконнорожденными. После смерти деда, который со слов матери был волшебником, Эвелин осталась одна в мире магглов и жила как умела. А умела она всё очень плохо: плохо готовила, плохо понимала реалии окружающего мира и плохо помнила свою жизнь. Анализируя рассказ Оливии об её матери, Керроу и Принц склонялись к варианту «Олбивейта» и блокировки магии. За что? Вряд ли Эвелин могла совершить тяжкое преступление, значить могла что-то знать... Принц хорошо помнил 1976 год, ознаменовавшийся закрытием ткацкой фабрики в Куокворде. Тогда Тобиас Снейп остался без работы и начал спиваться. Именно в этот год умер владелец фабрики. Именно в этот год при неустановленных обстоятельствах умер и Лорд Генрих Гилмар, не оставив Наследников. Куокворд встретил непривычно белым снегом. Белым чистым снегом были запорошены неухоженные дороги и заброшенные дома. Искать дом Гилмаров было в таких условиях невозможно. Судя по внешнему виду, близ фабрики был только один жилой дом. Так как здание администрации было закрыто на большой амбарный замок, то проводить какие-либо поиски было бессмысленно. Дверь покосившегося домишки открыла толстая неряшливая женщина неопределённого возраста. Мальсибер представился менеджером от лондонской администрации. Дом был осмотрен. - Кому принадлежит этот дом, миссис? - Мне! Это дом моего мужа Пита Джеферсона. - Могу я видеть документы? - Так идите в администрацию. Пит умер, а кроме меня в этой развалюхе жить не кому. Я вообще одна живу на этой стороне. И коммунальные платежи всегда плачу вовремя! - А где Браяны, Полкинсы, Джонсоны? - неожиданно спросил Принц. - Так это ж... Пожар был в Тупике Прядильщика в 1998 году осенью. Огонь аж на соседние улицы перекинулся, посчитай что до нас дошёл... Вот и уехали все... Мальсибер догнал Принца уже на улице. - Сев, а Сев, а ты откуда местных знаешь? - Жил тут. В Тупике Прядильщика. Не ты ли случаем мой дом сжёг, Рей? - Твой дом? Тупик Прядильщика? Я приказ отдал... Сев, я же не знал, что это твой дом! От Министерства заказ был. Лично от Шелкбота. Принц постоял возле сгоревшего остова своего дома. В этот присыпанном снегом месте остались детство и юность. И молча разбил нос Мальсиберу. Керроу и Мальсибер растерянно смотрели в след аппарировавшему Принцу. - Альфарад, как же так? Чего сразу в морду-то бить? - А ты ему ещё денег за сожжённый дом предложи, идиот! - Виноват я! Виноват! Пошли его найдём? - Не зли человека, Рей. Ты ведь знаешь Сева, не зли его! Этот мстительный гадёныш ничего не прощает... Не при напролом. Блэк-Поттера попроси лучше. - Сам справлюсь! - Конечно справишься. Смотри, как бы от твоего «справишься» твои потомки на Снейпа не стали похожими... - Тьфу на тебя, малефик-недоучка! - рявкнул Мальсибер, аппарируя к себе в менор. Септимус Принц ещё долго сидел на скамейке на территории кладбища Коукворда возле могил Эйлин и Тобиаса Снейпов. Лорд Кассиус Лейстрандж сидел за столом на кухне. Взрослый мальчик. Высокий, широкоплечий, небритый... Словно из него вынули внутренний стержень. Он оглядел Лорда Блэк-Поттера пустым взглядом мутных глаз и уставился на свои руки со сбитыми костяшками. - Кас, ты чего это? - напугался Гарольд, получив вместо наглого насмешливого парня какую-то непонятную телесную оболочку. - Наставник, я виноват! Я не достоин быть Мастером! Я пришёл просить прощения и прошу определить мне виру во искупление вины. - Рошаль, скотина ты безродная, чего это с ним? - А уже месяц так! - ответил Рошаль и поспешил покинуть Блэк-менор. - Я их убил. Всех пятерых. Мне этот ребёнок по ночам снится. Я его на руки беру, а он мёртвый и тяжёлый, к земле меня тянет... Я жить не достоин... Лорд Блэк-Поттер сел рядом с Учеником и приобнял его за плечи. Кассиус за последние два года сильно вырос, став на голову выше Наставника, но видимо, в душе, так и не повзрослел. - Кас, ты эти мысли брось! Это хорошо, что ты к сердцу близко принимаешь. Значит - ты человек. Хороший человек. Не достойный даже не понял бы. Ты же уже Мастер. Хороший Мастер. Я знаю. Как только доступ к Гильдиям будет на аттестацию пойдёшь. Я вот тоже дурак - с кулаками накинулся. Не прав был. Ты же понимаешь, чем значимей ты - тем больше у тебя ответственность. Ты - Лорд, Кассиус. Каждая твоя ошибка будет нести смерть. И за каждую ошибку ты ответишь. И перед собой тоже. Перед собой труднее всего. Труднее всего остаться человеком, не став бездушной скотиной. Как только перестанешь чувствовать - тогда ты уже ничего не достоин. Я знаю. Я знаю как это, ничего не чувствовать... - Наставник, я хотел спросить. Ты не обижайся, только... Ты вот когда Волдеморта убил, что ты чувствовал? Нет, я не то говорю... Как ты это пережил? - А я его не убивал. И никогда не хотел убивать. Думал, что осудят его, в Азкабан там посадят, или куда-нибудь ещё. Он меня тогда на дуэль вызвал. А перед этим на Снейпа змею натравил. Я ведь считал, что Северус у меня на руках умер. И тут эта тварь змеемордая дуэли требует. И меня такая обида взяла. За всё. За Снейпа, за Дамблдора, за то, что взрослые мужики за моей спиной спрятались. «Ни один не может жить, пока жив другой». Так как-то. А я дуэль всего один раз видел. Учебную. В Хогвардце: Снейп против Локхарда. Решил, что жить мне уже не зачем, пусть меня убивает, раз так надо. А он взял и сам умер. Просто на куски рассыпался. Как я в штаны от страха не наложил не знаю даже... А потом... стали подсчитывать погибших. Трупы прямо в Большом Зале рядами складывали. Ремус, Тонкс, Фред, Колин... Они все погибли. Понимаешь, погибли дети. Вместо взрослых обученных бойцов сражались дети. И только после прибыли авроры. Я погибших каждую ночь видел и умирал с ними. А тут суды над Пожирателями начались. Представляешь: самый виновный Пожиратель Драко Малфой. Тот самый тощий Хорь, который дрожал от страха, но меня в упор не узнавал. А когда назначили слушание по делу Северуса Снейпа - вот тут меня и накрыло. Пришлось из страны бежать... Ничего я не пережил, Кас. Я с ними всеми умер. Это пережить нельзя. Наставник и Ученик просидели на кухне до самого утра. Кассиус Лейстрандж остался на следующих условиях: - не проводить никаких испытаний в одиночку. - не рисковать своей жизнью. - ничего никогда не испытывать на себе. Оливия Мальсибер была тиха и меланхолична. Казалось, ничто не может вывести её из равновесия. Молодая Леди застыла в своём мирке словно муха в янтаре. Удалось выпросить защиты и покровительства у Лорда Лютного - хорошо. Сумела брата в Хогвардц собрать - хорошо. Стала в шестнадцать лет любовницей своего покровителя - тоже хорошо. Ребёнка родила - из дома не выгнали, ну и слава всем богам... После рождения сына Оливия лишь ещё сильнее замкнулась в себе. И старалась быть полезной своему покровителю: поместье в порядок приводила, за наличием продуктов следила... Оливия чётко определила свои приоритеты в жизни: брата выучить и сына вырастить. А всё остальное не важно. А потом Лорд Мальсибер изволил на ней жениться. Конечно, Оливия его любила... Кого ей ещё любить-то было? На основании того что есть, напридумывала себе всякого и старалась быть хорошей. Со всех сил старалась... Уже вот научилась супруга по имени звать. Главное - безопасность и защита, а это муж обеспечивал. А ещё Оливия точно знала, что Род Гилмар станет погибелью для её мужа, муж умрёт за её сына. Она каждый раз задыхалась от счастья, когда властный и жестокий супруг являлся домой живым и невредимым. Оливия так и не рискнула сказать мужу, что станет причиной его смерти. Вернувшийся и Куокворда, будь неладен тот городок, Лорд Мальсибер, ни на кого не гладя, сразу же помчался в комнату сына. Он разбудил мальчишку, схватил его на руки и стал разглядывать. - Нет, Генри, наврал-таки Керроу! Ты на мою мать похож, а глазёнки «мальсиберские» голубые! Вот ни хрена ты не «снейпёнок»! Маленький мой... - Папа! - чётко и уверенно сказал ребёнок, ухватив родителя за нос. Едва подлеченный нос не выдержал хватки детской ручонкой. Генри напугался хлынувшей крови и громко заплакал. Оливия прибежала тут же, сунула ребёнка эльфу и заревела. Рейнальд Мальсибер зажимал рукой нос и нервно хихикал. Прибежавший на вызов колдомедик отругал за ложный вызов Лорда и Леди Мальсибер, Мерлина, Моргану, всех сразу оптом и в розницу и тут же аппарировал обратно в Мунго. - Ре