— А точнее когда?
— А хрен его знает! Я тогда пил. Думал, что упьюсь и сдохну где-нибудь. Но нет, куда бы я не шёл, в себя приходил в Мальсибер-меноре. Меня в Лютном даже ни разу не ограбили.
— Естественно. Там у тебя должников до хрена. Тебя поднимали и несли ко мне. Не хрен было детей за бесплатно лечить!
— Это да. Я решил на Рождество яду выпить. Сам сварил. А тут листочек этот зелёненький…
— А Анабель где?
— Померла. В сентябре 1940 года Лондон немцы бомбили. Из семьи Уилсонов только Билл и выжил. Его домовушка в менор принесла. Билли Уилсон — мой племянник, сын моей двоюродной сестры Анабель. У нас тогда все погибли в войне этой проклятой. И дед мой, и отец, и мать. Тогда все колдомедики на фронт мобилизовались. Практически никто не вернулся. Артур меня и Билла вырастил и выучил. Он только Хогвардц окончил. А теперь ни Артура, ни детей его, ни внучки. Даже Билла и сыновей его нет. В 1998 году оба сына Билла Уилсона учились в Хогвардце. Он за ними рванул, когда Лорд школу штурмовал. Все трое на Алле Славы похоронены. Так что я не знаю, чей это листочек нарисовался. Билли вдовцом был и жениться больше не собирался. А сыну его старшему только 15 лет было.
— Однако же… Билл Уилсон — это колдомедик из Мунго? Отдел травм?
— Да. Я его лично учил… А у сыновей его Дара не было.
— Вон оно чего. А чего не сказал? Вместе бы мальчонку поискали…
— Кого искать? Потомка сквиба? Не представленного Роду? До первых дней в Хогвардце?
— Это ты потому в Хогвардце работать согласился?
— А на хрена ж ещё? У меня там зарплата на пожрать не хватит. Думал учащихся осмотреть, может кто похож окажется… Не судьба, видимо…
Судьба судьбой, а когда за дело берётся Лорд Лютного, да ещё пользующийся советами урождённой Гилмар, то решить можно многое.
Было установлено, что вдовый колдомедик Уилсон монашеский образ жизни не вёл. Время от времени у него появлялась какая-нибудь пассия, но жениться он ни на ком не обещал. Уилсон считал, что двух сыновей ему хватит, этих бы выучить да обеспечить. Ни одна из этих пассий не рожала ребёнка в 1998 году и в «интересном» положении замечена не была.
В Мунго в 1998 году отказов от новорожденных не было.
Петунья Эванс снова пошла к маггловским детективам. Место где родился Оскар Смит установлено не было, словно и не рождался такой ребёнок. Не дома же его родили? А если дома, то где мать и как он попал в приют?
Оливия смеялась, входя в транс и кружилась в танце вокруг мужа.
— А в Лютном повитухи есть? — внезапно спросила Леди Мальсибер.
Лорд Мальсибер оторвался от созерцания супруги и перетряс весь Лютный. Он выяснил, что осенью 1998 года старая повитуха из Лютного Эмма Свон, не имеющая образования и лицензии на свою деятельность, приняла роды. Новорожденного мальчика роженица продала повитухе за 7 галеонов на ингредиенты. Присутствовал ли при этом медальон Рода Керроу установить не удалось. Но старая Свон грех на душу не взяла, а младенца отнесла к магглам, оставив у дверей приюта св. Катарины.
Об этом рассказала племянница ныне покойной Эммы Свон.
Оскар Смит не был ошеломлён, рассержен или разочарован. Он был опустошён. Оскар всегда считал, что он никому не нужен и был благодарен за любой знак внимания к себе. Оскар стремился хоть чего-нибудь добиться в жизни. И ничего не добился. Всё в его жизни оказалось ложью.
Уверенность в том, что он сын Алекто Керроу рухнула в тот момент, когда Лорд Мальсибер уведомил, что он лично помогал хоронить Алекто и её новорожденную дочь. А медальон с гербом Керроу оказался сквибским. Такие медальоны давали детям-сквибам на тот случай, чтобы их потомки-волшебники могли узнать к какому Роду они принадлежат. Слава Богу, что колдомедик Керроу не умер, иначе хоть руки на себя накладывай. То, что он пытался убить невиновного, стало самым сильным ударом для Оскара.
Бледный, сильно исхудавший и измождённый Альфарад Керроу ради того, чтобы взглянуть на Оскара прибыл в Мальсибер-менор.
— Ты не сын моей Алекто и у тебя нет права что-либо требовать от Рода Керроу. Ты — потомок сквибки моего Рода, ты есть на Родовом гобелене как чистый безымянный лист от своей бабки Анабель Керроу, в замужестве Уилсон. Я тебя искал, мальчик. Ради встречи с тобой я согласился работать в Хогвардце. Встретились вот…
— Я не знал. Мне так хотелось быть ближе к вам. Я мечтал быть вашим учеником. Я думал, что вы меня узнали и брезгуете мной.