Словно визуальное подтверждение, что они принадлежат друг другу целиком и полностью.
Окончательно, бесповоротно и безоговорочно.
Её ладони проникают ему под рубашку, скользят вдоль позвоночника, заострённые ногти с чёрным маникюром в кровь раздирают спину.
Торп тихо шипит от резкой вспышки боли — но Аддамс лишь сильнее врезается ногтями в кожу, размазывая горячую липкую кровь. Она прекрасно знает, как сильно его заводит подобная грубость на грани садизма.
И это срабатывает незамедлительно.
Ритм быстрых толчков становится рваным и прерывистым — а несколько минут спустя Ксавье погружается особенно глубоко, входя в податливое тело по самое основание. И тут же замирает с низким глухим стоном, изливаясь в неё. Уэнсдэй чувствует, как тёплая жидкость заполняет её изнутри — и это ощущение снова толкает за грань удовольствия, заставив содрогнуться в третий раз.
Он осторожно опускает её на пол и проводит пальцами по щеке с щемящей душу нежностью. Заправляет за ухо взмокшую смоляную прядь, выбившуюся из растрепавшегося хвоста, и наклоняется, чтобы оставить невесомый поцелуй на виске.
— Я так сильно люблю тебя, — Ксавье улыбается совершенно блаженной улыбкой, как у тихого сумасшедшего.
Аддамс не отвечает и почти не реагирует на его ласковые прикосновения, устало привалившись спиной к оконному стеклу.
Длинный рабочий день, ночной перелёт в другую страну и несколько оргазмов сделали своё дело — ей хочется принять ледяной душ, а потом с головой забраться под одеяло и проспать минимум до полудня.
Но такой потрясающей возможности у неё нет. Настенные часы показывают двадцать минут шестого — и она уже опаздывает на обратный рейс. О сне сегодня тоже придётся забыть, ровно к десяти утра она должна быть в участке и продолжить допрос серийного убийцы.
— Хочешь есть? — предлагает Торп, натягивая брюки вместе с боксерами и застёгивая ремень.
Аддамс запоздало вспоминает, что так и не успела поужинать — пустой желудок сиюминутно напоминает о себе тянущим чувством голода. Она молча кивает и на ватных ногах отходит от окна, на ходу сбрасывая изящные орудия пыток от Джимми Чу.
Пока Ксавье возится в холодильнике мини-бара, извлекая оттуда разнообразные отельные закуски вроде шоколадных батончиков и фисташек, Уэнсдэй устраивается на краю исполинской кровати, усевшись по-турецки.
— Больше ничего нет… — виновато сообщает он, высыпав на песочное покрывало нехитрый стратегический запас еды. — Если хочешь, могу позвонить в ресторан и заказать что-нибудь посущественнее.
— Не хочу, — она отрицательно мотает головой и ловко вскрывает упаковку сухариков со вкусом бекона. Пожалуй, ещё никогда засушенный хлеб, щедро пропитанный глутаматом натрия и другими вредными добавками, не казался таким вкусным. — И некогда. У меня обратный рейс в шесть пятьдесят.
— Да ты шутишь, — Ксавье усаживается рядом и принимается за батончик Твинки. — Ты прилетела в другую страну на пару часов, серьёзно? Это слишком даже для тебя.
Аддамс молча пожимает плечами, не желая пускаться в объяснения — не рассказывать же ему об истинной причине внезапного визита.
Иногда она задумывалась о том, чтобы посвятить супруга в свои масштабные планы по прибавлению семейства, но быстро отметала эту мысль. Незачем ему знать раньше времени.
Она отправляет в рот последний сухарик, облизнув солоноватые от приправы пальцы, и решительно поднимается на ноги. Но Торп с неожиданной ловкостью ловит её за запястье.
— К чёрту рейс, — вдруг предлагает он безапелляционным тоном. А потом и вовсе позволяет себе несусветную наглость — пододвигается ближе к краю кровати, заключает её в объятия и резко опрокидывает на мягкое покрывало. — Я тебя никуда не отпущу.
— Не вынуждай меня применять силу, — Уэнсдэй недовольно возится в кольце его рук, пытаясь освободиться. Но если совсем уж честно, то практически не старается — и Ксавье побеждает, вжимая её в постель своим телом и оставляя ужасающе нежный поцелуй в уголке надменно поджатых губ.
— Иногда ты бываешь такой врушкой… — растеряв последние остатки инстинкта самосохранения, он легонько целует её в кончик носа. — Если бы ты действительно хотела уйти, я бы уже валялся в нокауте. Ну правда, Уэнсдэй… Давай просто отправим к чёрту весь остальной мир и устроим двухдневный отпуск?
— У меня работа. И у тебя работа, — Аддамс тщетно пытается воззвать к его голосу разума. И к своему собственному тоже, потому что его предложение кажется ей отнюдь не бестолковым, а очень даже заманчивым.
— Наплевать. Скажу, что заболел, — Торп небрежно пожимает плечами. — Я и так пашу без выходных… Проживут как-нибудь без меня. А тебе и отговорки придумывать не нужно. Всё полицейское управление Нью-Йорка будет вне себя от радости, если ты хоть на пару дней перестанешь строить их по струнке.
Она закатывает глаза — но скорее изображает недовольство, нежели испытывает его на самом деле. Тепло его крепких, но бережных объятий действует совершенно недопустимым образом. Заставляет расслабиться, отпустить мысли о работе и всерьёз задуматься о возможности остаться в Торонто до четверга.
— Ну же, Уэнс… Соглашайся. Когда мы в последний раз вместе отдыхали? Года два назад? — он упрямо подливает масло в огонь её сомнений. — Будет здорово. Съездим на острова…{?}[Острова Торонто — цепь из пятнадцати небольших островов на озере Онтарио, к югу от материковой части.] На Ниагарский водопад. И в замок Каса Лома.{?}[Неоготический замок, построенный в Торонто в начале ХХ века.] Держу пари, тебе там понравится.
Аддамс размышляет пару минут.
А потом чаша невидимых весов склоняется в одну сторону — она высвобождается из кольца сильных мужских рук, чтобы подойти к брошенному на пол плащу и достать из кармана телефон. Разблокировав дурацкое устройство, Уэнсдэй открывает список контактов и пролистывает в самый конец, отыскав номер Шепарда. И быстро набирает лаконичное сухое сообщение, не утруждая себя необходимостью бесполезного дежурного приветствия.
Проведёшь допрос Деанджело самостоятельно. У меня отпуск.
Комментарий к Часть 18
Очень жду ваших отзывов 🖤
========== Часть 19 ==========
Комментарий к Часть 19
Саундтрек:
Robbie Williams — Supreme
Приятного чтения!
Age: 46
— Мама, а как ты поняла, что влюбилась?
Щелчком степлера Уэнсдэй прикрепляет протокол допроса свидетеля к остальным материалам дела — а потом аккуратно откладывает бумаги в сторону и переводит немигающий взгляд угольных глаз на дочь. Мадлен сидит в кресле напротив с привычной идеально ровной осанкой, сложив руки на коленях и машинально поправляя несуществующие складки на чёрной юбке.
Ей уже пятнадцать… И подобный разговор однажды должен был состояться.
Вот только кто бы мог подумать, что это случится так скоро? Oh merda, и когда она успела так быстро вырасти?
— Полагаю, если ты задаешься подобным вопросом, значит, ты уже влюблена, — прямолинейно отзывается Аддамс, не утруждая себя ненужными длительными предисловиями.
Детективное чутьё, отточенное долгими годами практики, в очередной раз срабатывает безукоризненно — Мадлен, которая всегда спокойно выдерживала пронзительный материнский взгляд, мигом отводит глаза. Чуть наклоняет голову, не слишком убедительно сделав вид, что внезапно заинтересовалась собственным маникюром, а на обычно бледных щеках вспыхивают пятна пунцового румянца.