— Нет, недавно. Буквально только что, — Ксавье сосредоточенно следит за каждым её действием. — Если мы сегодня умрём по твоей милости, не хотелось бы оказаться в Аду.
— Тогда нам придётся расстаться. В Рай мне путь заказан, — философски отзывается Уэнсдэй и на пробу зажимает тормоз.
Чёрные кроссовки на высокой платформе изрядно осложняют ситуацию. Она едва чувствует нужную педаль. Может, Ксавье не так уж неправ, заблаговременно волнуясь о загробной жизни. Впрочем, смерть в ДТП хоть и оскорбительно банальна, но весьма эстетична — года полтора назад картинка с особенно крупной аварией даже стояла у неё на заставке телефона.
— Отлично. Теперь переключи передачу на движение, вот на эту, с буквой D, — он так настойчиво тычет пальцем в нужное место, будто она абсолютно слепая.
Раздражённо возведя глаза к потолку, Аддамс резко дёргает рычаг, и у Торпа вырывается сокрушенный вздох.
— Аккуратнее, Уэнс… — он покровительственно накрывает её тонкие пальцы своей широкой ладонью. — Машина любит нежное обращение.
— И давно ты таким экспертом стал? — она медленно, но верно приближается к точке кипения, а ведь они ещё даже не тронулись с места. С каждым необдуманно сказанным словом Ксавье забивает гвозди в крышку собственного гроба. — Ты даже на права с первого раза не смог сдать.
— По крайней мере, они у меня есть, в отличие от тебя, — резонно возражает Торп, ласково поглаживая большим пальцем её мертвенно-бледные костяшки. — А теперь осторожно отпускай педаль тормоза и перемещай ногу на газ. Только не торопись, пожалуйста.
— Держись крепче, — иронично усмехается Уэнсдэй, а в следующую секунду намеренно резко вдавливает педаль газа в пол и круто выворачивает руль.
Мощный мотор утробно рычит, Шевроле стремительно срывается с места, выбрасывая из-под шин россыпь мелкого гравия. Стрелка на спидометре быстро ползёт вверх — и меньше чем за десять секунд пересекает отметку в сто километров в час. Деревья вдоль дороги сливаются в монолитную изумрудную стену.
— Твою мать, Уэнсдэй! — зелёные глаза Ксавье широко распахиваются, и он рефлекторно хватается за ремень безопасности.
Боковом зрением она с мстительным удовольствием наблюдает за его хаотичными попытками пристегнуться. Видеть невыносимо спокойного Торпа таким испуганным чертовски забавно — Аддамс даже на долю секунды позволяет себе едва заметно улыбнуться.
— Ты вообще в курсе, для чего на дорогах существует ограничение скорости?! — в его голосе отчётливо слышится плохо скрываемая дрожь.
— Очевидно, для того, чтобы такие, как ты случайно не умерли от инфаркта миокарда, — равнодушно парирует Уэнсдэй, ни на секунду не отпуская педаль газа.
— Немедленно сбавь скорость! — он нервно хватается за ручку на боковой двери, а на первом крутом повороте инстинктивно зажмуривается.
Oh merda, абсолютно невозможный человек.
Чего ради разводить такую панику?
Шевроле чётко подчиняется каждому движению руля и ловко входит в траекторию поворота.
Совершенно ничего сложного.
Элементарнейшая задача, справиться с которой по силам даже пятилетнему ребёнку.
Воодушевленная успехом Аддамс ещё сильнее вдавливает вниз педаль газа, и стрелка на спидометре приближается к отметке сто пятьдесят.
— Уэнсдэй, нельзя так гонять! Это очень опасно! — он никак не унимается, и эта бурная истерика не позволяет вдоволь насладиться восхитительным ощущением полного контроля над многотонным автомобилем.
— Указывать мне, что делать — вот это очень опасно, — она резко поворачивается к Ксавье, прожигая его разъярённым холодным взглядом.
Оставшийся без внимания Шевроле немного выезжает на встречную полосу — ничего критичного, она свободна до самого горизонта — но проклятый Торп драматично закрывает лицо ладонью.
— Ну сплошная же… — вымученно тянет он с нескрываемой досадой. — Какого черта ты творишь, Господи?
— Прекрати ныть, — Аддамс повышает голос на полтона, окончательно теряя всякое терпение. — Ты меня отвлекаешь. Если мы разобьёмся, это будет исключительно на твоей совести.
— Ну да, конечно, — саркастично огрызается Ксавье. — Зато ты у нас никогда ни в чём не виновата. Всё, мне надоели эти американские горки. Останови машину.
— И не подумаю, — она упрямо вцепляется в руль, уставившись прямо перед собой угольными глазами, в которых всё сильнее разгорается сокрушительное яростное пламя.
— Останови машину, — с нажимом повторяет Ксавье, недовольно насупив брови. — Черта с два ты ещё когда-нибудь сядешь за руль. Тебе вождение категорически противопоказано.