Теперь она прижимается к окну грудью, соски приятно покалывает от изменения температуры.
Руки Торпа скользят ниже, отводя её бёдра назад и заставляя немного прогнуться в пояснице. Аддамс упирается лбом и обеими ладонями в холодное оконное стекло, расфокусированным взглядом глядя на то, как внизу сияет яркими огнями медленно пробуждающийся ото сна город.
Позади слышится неясная возня.
Она уже намеревается повернуть голову и поинтересоваться, какого чёрта он так долго копается… И вдруг невольно вздрагивает, ощутив, как вокруг шеи завязывается галстук — ловко соорудив узел, Ксавье осторожно натягивает один конец. Широкая полоска шелковой ткани врезается в кожу и сдавливает горло, частично перекрывая доступ кислорода.
Острота ощущений сиюминутно зашкаливает до предела, пересекая критическую отметку.
Пальцы Торпа дразняще медленно скользят снизу вверх по внутренней стороне бедра, и Аддамс ещё больше прогибается в пояснице навстречу сильной мужской руке.
Он касается промежности сквозь насквозь мокрую паутинку винного кружева — совсем мимолётно, чтобы убедиться, что она готова.
Уэнсдэй прикусывает нижнюю губу в попытке сдержать стон, рвущийся из сдавленного горла.
Дыхание сбивается, становясь тяжёлым и прерывистым. Между бёдер всё давно горит пламенем адского огня, мышцы глубоко внутри истекают обжигающей липкой влагой и требовательно сжимаются вокруг пустоты.
Рука Ксавье исчезает, и она протестующе шипит, плотнее прижимаясь задницей к его паху.
— Чёрт… — бормочет он сбивчивым шёпотом и отводит в сторону её высокий хвост, чтобы прижаться губами к выступающему шейному позвонку. — Я очень хочу тебя, Уэнсдэй.
— Так не тяни, — oh merda, это должно было прозвучать твёрдо, но выходит почти умоляюще. Она неосознанно двигает бёдрами вниз и вверх, прижимается к его эрекции, пытаясь побудить Ксавье к более активным действиям.
Уловка срабатывает — слышится шорох одежды, а секундой позже он оттягивает тонкую полоску нижнего белья и плавно погружается в изнывающее от возбуждения тело. Так медленно и сладко, что у Аддамс буквально голова идёт кругом от чувства долгожданной наполненности. Пульсирующие мышцы податливо расслабляются, впуская твёрдый член по самое основание. Полностью оказавшись внутри, Торп ненадолго замирает и сильнее натягивает конец галстука на её шее.
Кислородное голодание усиливается — и вместе с тем многократно усиливается интенсивность ощущений. Сердце заходится в бешеном нечеловеческом ритме, словно вот-вот выпрыгнет из груди. По артериям расплавленным огнём струится адреналин.
Ксавье плавно подаётся назад, выходя практически полностью — и тут же обратно.
Ей хочется застонать в голос, громко и протяжно, но из скованного удавкой горла вырывается лишь тихий сдавленный хрип.
Его ладонь собственнически стискивает её бедро, не позволяя вернуть контроль над ситуацией — так крепко, что на мертвецки бледной коже наверняка уже расцветают синяки в форме его пальцев. Сходя с ума от желания, Аддамс вжимается лбом в холодное стекло, запотевшее от учащённого дыхания, и опускает одну руку между широко расставленных ног. Предательски подрагивающие пальцы ложатся на набухший клитор, лаская чувствительное место сквозь кружево нижнего белья.
Торп немного ускоряет темп движений, сильнее вбиваясь в хрупкое тело, и удовольствие стремительно нарастает. Она движется ему навстречу, подстраиваясь под ритм толчков и глубже насаживаясь на напряжённый член.
Просторную гостиную заполняют звуки пошлых шлепков от соприкосновения плоти, воздух вокруг наполняется терпким ароматом секса.
Кислород стремительно догорает в лёгких с каждым рваным выдохом. Уэнсдэй лихорадочно кусает губы, смазывая багряную помаду — и очень скоро во рту появляется солоноватый привкус крови.
От каждого яростного толчка она дрожит и задыхается, как на сеансе электрошока.
Разгорячённое тело, изголодавшееся по его собственническим прикосновениям за пару дней вынужденной разлуки, предаёт Аддамс преступно быстро — всего через несколько движений по позвоночнику проходит волна мурашек, а мышцы внутри начинают яростно сокращаться, обхватывая твёрдый член плотным кольцом. И это крышесносное ощущение накрывает горячей волной цунами, сокрушительным ураганом пятой категории.
Протяжный задушенный стон проходит по сдавленной трахее, срываясь с приоткрытых искусанных губ, местами окрашенных кровью в цвет багровой помады.