— Должно быть, ты помнишь мою супругу Мэл… — ни на минуту не прекращая безмятежно улыбаться, он жестом указывает на черноволосую загорелую женщину в приталенном синем платье. С первого взгляда и не скажешь, что она родила аж пятерых детей.
— Намасте, — Мелисса Оттингер складывает ладони на индийский манер и слегка склоняет голову в знак приветствия. А мгновением позже на её красивом лице с крупными выразительными чертами расцветает широкая белозубая улыбка. — Прошу прощения, мы слишком привыкли к иностранным манерам.
— Ничего, — Аддамс неопределённо пожимает плечами и отступает в сторону, приглашающе махнув рукой в сторону столовой. — Проходите.
— Дети, идём… — Юджин пропускает четвёрку отпрысков вперёд, поочередно тыкнув пальцем в каждого из них. — Познакомься, это наш средний сын Фред, старшая дочь Тала и близняшки Индира и Индрани. Дети, это моя старая подруга Уэнсдэй. Что надо сказать?
— Очень приятно, — хором отвечают две абсолютно идентичные девочки лет восьми с одинаковыми высокими гладкими хвостами.
— Не такая уж я и старая, — иронично хмыкает Аддамс, без особого энтузиазма глядя на многочисленных наследников друга. Младшие дети, совсем недавно оказавшиеся в цивилизованном мире, восхищённо озираются по сторонам, синхронно разинув рты. Вот только главного виновника торжества среди них почему-то не обнаруживается, и она тут же задаёт закономерный вопрос. — А где Джексон?
— Джек, — мягко поправляет Мелисса, покровительственно обнимая близняшек за плечи. — Наш сын ненавидит полную форму своего имени. Он скоро будет… Он уже давно живёт отдельно от нас и перебрался в Нью-Йорк три года назад, как только поступил в колледж.
— Какой красивый дом! — простодушно заявляет одна из младших девочек. — Мама, а Джек теперь будет жить здесь, да?
— Это вряд ли, — едко отрезает Уэнсдэй, и в просторной прихожей мгновенно повисает неловкое молчание.
Чета Оттингеров обменивается сконфуженными взглядами, после чего Мелисса смущённо отводит глаза, неубедительно сделав вид, что поправляет причёску одной из младших дочерей. Робкий Юджин мучительно краснеет до самых ушей, но никак не комментирует хлёсткую реплику. Фред или как там его засовывает руки в карманы широких светлых джинс, явно ощущая себя не в своей тарелке.
Тала принимается нервно теребить отделанный кружевом подол бежевого платья. Невозмутимыми остаются одни только близняшки, слабо понимающие происходящее в силу малолетнего возраста — Индира и Индрани продолжают восторженно рассматривать интерьер прихожей, шепотом комментируя каждую деталь.
Всеобщая неловкость невольно передаётся и Уэнсдэй — oh merda, она ведь совсем не собиралась быть резкой. Как ни крути, Юджин по-прежнему остаётся её другом, и он уже давно не несёт прямой ответственности за поведение взрослого сына. К огромному облегчению, на выручку приходит Ксавье — появившись на пороге столовой, он обменивается рукопожатием с растерянным Оттингером, умело вворачивает парочку дежурных комплиментов его супруге и вообще идеально отыгрывает роль гостеприимного хозяина.
— Идёмте скорее, ужин уже стынет, — Торп кивком головы указывает на тщательно сервированный обеденный стол позади.
Пока гости неторопливо проходят в столовую и рассаживаются по местам, Аддамс на секунду прикрывает глаза, собираясь с мыслями.
Чёртов Джексон ещё даже не приехал — а она уже успела подпортить атмосферу якобы дружеской встречи.
Пожалуй, нужно быть сдержаннее.
Но разве можно сохранять спокойствие, когда перед глазами стоит картинка, как проклятый сынок Оттингеров без зазрения совести лапает её несовершеннолетнюю дочь, а потом самым кощунственным образом передаёт ей зажжённую сигарету? Хуже и вообразить трудно, а на скудное воображение она не жаловалась никогда.
— Постарайся никого не убить, — шёпотом бормочет Торп, склонившись к её уху и слегка задевая губами мочку с бриллиантовой серьгой.
— Ничего не могу обещать, — честно отвечает Уэнсдэй, стальной хваткой вцепившись в ладонь мужа. — Позови Мадлен.
Что ж, фестиваль неловкости объявляется открытым. Занавес поднят, актёры на своих местах — и с минуты на минуту в их столовой начнётся самый настоящий театр абсурда.
Аддамс степенно проходит в столовую и усаживается во главе стола, не без труда выдавив некое подобие улыбки, больше напоминающей смертоносный оскал.
Спустя пару минут возвращается Ксавье в компании хмурой Мэдди — благо, она хотя бы прилично одета. Буркнув себе под нос дежурное приветствие, дочь шумно отодвигает стул и занимает своё место по левую руку от Уэнсдэй, упрямо не желая смотреть в сторону матери.