— Ты упала и ударилась головой об асфальт? — смоляные брови резко взлетают над умело подведенными угольными глазами.
— Эм… Да нет вроде… — Энид выглядит слегка озадаченной.
— Тогда я не могу объяснить, каким образом ты пришла к этой чудовищной идее. Очевидно, что я дам отрицательный ответ.
— Уэнсдэй, это всего лишь на пару часов! Пожалуйста!
— Нет. Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу детей.
Решив, что разговор окончен, она снова склоняется над столом и принимается скрупулезно раскладывать листы по порядку. Нужно будет внимательнее сравнить отчет о вскрытии новой жертвы с предыдущими, но и без того очевидно, что это дело рук одного человека — слишком схож почерк убийств. Жертвами всегда становятся молодые женщины в возрасте от семнадцати до двадцати семи, все убийства совершены колюще-режущим предметом прямо в область сердца, и у всех погибших срезана прядь волос на виске… Похоже, в городе завелся новый маньяк-виртуоз, ловко ускользающий из рук полиции раз за разом.
Дело обещает стать интересным — на меньшее Аддамс и не подписывается. Полиция уже не первый год обращается к ней в самых исключительных случаях.
Пожалуй, нужно будет ещё раз съездить на место преступления — в первый раз она была там глубокой ночью сразу после происшествия и легко могла упустить из виду мелкие детали.
Не отрывая сосредоточенного взгляда от фотографий трупа, сделанных крупным планом, она машинально тянется к верхнему ящику стола, где лежат ключи от машины.
— Ну Уэнсдэй… — упрямо канючит Синклер, о присутствии которой Аддамс уже успела позабыть. — Пожалуйста-пожалуйста. Они будут вести себя тихо! Проси взамен, что хочешь.
— Я же сказала. Нет и ещё раз нет, — она резко вскидывает голову, от чего пульсирующая боль в висках становится ощутимее. Черт бы побрал Синклер и её семейку… Похоже, потребуется анальгин.
— Ты только посмотри на мои ногти, это же просто ужасно… Как я могу брать интервью у звезд мирового масштаба с таким маникюром? — блондинка подходит ближе к столу и сует ей под нос руку с изрядно отросшими ногтями нелепого цвета фуксии.
— Ты никогда не брала интервью у звезд мирового масштаба, — фыркает Уэнсдэй и машинально подается назад. Невыносимо-сладкий аромат парфюма щекочет в носу, заставляя её слегка поморщиться. Похоже, сегодня Энид решила с головы до ног облиться чем-то особенно гадким.
— Если ты не знаешь Джейдена Смита и Даррена Криса, это не значит, что их не знает весь остальной мир, — Синклер обиженно надувает губы.
С полгода назад её карьера репортера в желтой газетенке совершила резкий виток вверх — Энид выделили сорок пять минут эфирного времени на малоизвестном телеканале.
И с тех пор она, чрезвычайно гордясь собственным успехом, не забывала напоминать об этом при любом удобном случае. Чем уже изрядно набила оскомину всем окружающим.
— Не знаю и знать не хочу, — Аддамс небрежно отмахивается от назойливой подруги.
— Ты выглядишь усталой… — похоже, Энид решает зайти с другого конца.
— Голова болит. От тебя.
— Тебе нужно отдохнуть. Например, погулять на свежем воздухе… с моими детьми.
Какая предсказуемая уловка.
Уэнсдэй закатывает глаза.
— Постарайся придумать что-то оригинальнее. Ты совершенно не умеешь манипулировать.
— Это означает «да»? — лицо блондинки озаряет широкая сияющая улыбка. — Ты спасешь мне жизнь! Ты же не хочешь, чтобы я потеряла работу, и близнецы умерли от голода?
— На Аякса ты совсем не надеешься? — уголки вишневых губ чуть приподнимаются в ироничной усмешке.
— Он должен получить повышение, если сделка пройдёт успешно… — Синклер неопределённо пожимает плечами, задумчиво проворачивая обручальное кольцо на безымянном пальце. — Но я все ещё мечтаю о той квартире в Вест-Виллидж…{?}[Один из престижных районов Манхэттена.] И я все ещё хочу третьего ребенка, но в нашем крохотном доме даже с двумя детьми слишком тесно. Поэтому мне очень нужна эта работа.
Уэнсдэй снова недовольно поджимает губы. Ей категорически претят подобные разговоры о банальных проблемах семейства Петрополусов, но Энид с завидным упорством посвящает её в свои маленькие тайны на протяжении целых двенадцати лет.
В такие моменты Аддамс невольно удивляется собственной выдержке.
Слушать неумолкающую трескотню — то ещё удовольствие.
Но она почему-то слушает и даже иногда дает рациональные советы — совершенно кошмарные, по мнению Синклер.