Способность двигаться возвращается спустя добрых секунд тридцать — Ксавье приподнимается на дрожащих руках и медленно отстраняется. Уэнсдэй, не открывая глаз, вдруг ловит его за запястье и снова притягивает к себе.
— Все ещё хочешь меня убить? — он мягко улыбается, переплетая её тоненькие пальчики со своими.
— Нет. Я накажу тебя другим способом, куда более изощренным, — голос Аддамс звучит непривычно тихо, но в нем уже отчетливо угадываются металлические нотки. — Завтра ты переезжаешь ко мне.
Комментарий к Часть 4
Ну-с, после всякой жести полагается порция горяченького.
А вообще хочу немного всех успокоить — третья глава была самой эмоционально тяжелой, больше настолько острого стекла не планируется. Конечно, все легко и гладко не будет, но детишек убивать больше не будем хд
Как всегда, с нетерпением жду вашего мнения 🖤
========== Часть 5 ==========
Комментарий к Часть 5
Саундтрек:
Nickelback — What are you waiting for?
Приятного чтения!
Age: 16
Примечание: в этой главе описываются события следующего учебного года, но, поскольку день рождения у Уэнс после родительских выходных, здесь ей все ещё шестнадцать.
Ксавье выпускает её из кольца объятий и отстраняется с совершенно счастливой улыбкой, которую её критичное рациональное мышление упорно характеризует как несколько глуповатую. Уэнсдэй одергивает помятую школьную юбку и принимается сосредоточенно застегивать пуговицы белой рубашки — просто чтобы сконцентрироваться на чем угодно, только не на идиотски-восхищенном выражении его лица.
К остальным аспектам их… отношений привыкнуть оказалось на удивление легко.
Даже к тому, что собственное тело с завидным постоянством предаёт ее и становится совершенно безвольным, стоит проклятому Торпу коснуться любого участка обнаженной кожи.
Но этот нескрываемый щенячий восторг, горящий в насыщенно-зелёных глазах, до сих пор вызывает отторжение — слишком уж напоминает взгляд её отца, которым тот одаривает свою обожаемую супругу на протяжении многих лет.
К счастью, Ксавье хотя бы не сыплет через каждое слово витиеватыми эпитетами, превозносящими её красоту, склад ума или что он там в ней нашел.
Ему хватает мозгов — и инстинкта самосохранения — чтобы держать рот на замке. По крайней мере, пока.
Но во взгляде неизменно читается немое восхищение, раздражающее до зубного скрежета.
— Не пялься на меня так, — не выдерживает Аддамс, прилагая максимум усилий, чтобы поскорее привести школьную форму в надлежащий вид.
Но пальцы до сих пор ощутимо дрожат после оргазма, и простейшая задача многократно осложняется. Это злит ещё сильнее — особенно, если учесть, что она пришла сюда отнюдь не за этим.
Но Ксавье и слова сказать не дал — едва завидев её на пороге мастерской, сиюминутно отбросил кисть и накинулся с обжигающими поцелуями, вжимая её в стену всем телом.
И Уэнсдэй сдалась позорно быстро.
Не смогла отказать себе в удовольствии, ставшем за последние несколько месяцев наркотически необходимым.
— Ну не будь такой колючкой… — он наигранно хмурится, но сияющая улыбка никуда не исчезает. — Мы же целых два дня не сможем побыть наедине с этими родительскими выходными.
— Вот об этом я и хотела поговорить, — Аддамс наконец удаётся справиться с проклятыми мелкими пуговичками и, наспех расправив складки на одежде, она решительно спрыгивает со стола. Но благоразумно сохраняет дистанцию, опасаясь вновь попасть под власть неконтролируемых плотских желаний.
— Не переживай, я более чем наслышан о твоей семье… — Ксавье небрежно пожимает плечами. — Поэтому абсолютно готов ко всем возможным… кхм… странностям.
Oh merda.
Похоже, он уже успел настроиться на знакомство с родителями.
Это изрядно усложняет дело.
— Вообще-то я не хочу, чтобы они про нас узнали, — без предисловий заявляет Уэнсдэй, даже не пытаясь обременять себя лишними проявлениями тактичности.
— Эм… почему? — его лицо удивленно вытягивается, а широкая улыбка наконец гаснет, уступая место растерянному выражению.
Аддамс машинально отводит взгляд, начиная ощущать небольшое смятение.
И почему люди вечно требуют дополнительных объяснений?
Почему простое «нет» не является достаточным аргументом?
Одна из сложнейших неразрешимых загадок человеческой психологии.
— Потому что… — она на секунду запинается, пытаясь подобрать подходящие слова, чтобы не задеть его дурацкую хрупкую душевную организацию.