Вот только остальных присутствующих безобразный дизайн нисколько не смущает — возле фотозоны быстро выстраивается очередь.
Презрительно скривившись, Уэнсдэй отворачивается, опасаясь окончательно ослепнуть от настолько явной безвкусицы.
Вдобавок царит невыносимая жара, по ощущениям не меньше тридцати градусов. Солнце стоит высоко в зените, на отвратительно голубом небе — ни облачка.
Как только завершилась официальная часть церемонии, Уэнсдэй почти насильно оттащила Ксавье в тень под огромным раскидистым дубом, но это не особо помогло. И как только новоиспеченному семейству Петрополусов пришло в голову устраивать свадебное торжество прямо на улице в первой четверти августа?
— Мне скучно. И жарко, — недовольно заявляет Уэнсдэй, сверкнув глазами в сторону Торпа. Тот выглядит раздражающе безмятежно, медленно потягивая игристое из бокала на изящной тонкой ножке. — Я хочу домой.
— Не капризничай… — отзывается он с меланхоличной улыбкой, вызывающей искреннее желание вогнать парочку иголок ему под ногти. — Когда закончится фотосессия, станет повеселее… Энид обещала какую-то там фееричную программу и крутого диджея, давай хотя бы дождёмся развлекательной части.
— Я не считаю развлечением конвульсии под убогую современную музыку, — она твёрдо намерена стоять на своём до победного.
— Уэнсдэй… — Ксавье сокрушенно вздыхает и мягко касается её локтя. — Мы не можем уйти, это неприлично. В конце концов, это свадьба наших лучших друзей, такое событие бывает раз в жизни.
— Похороны бывают раз в жизни, — резонно возражает Аддамс, резко дернув плечом, чтобы сбросить его руку. — А свадеб может быть сколько угодно. По статистике этого года, коэффициент разводов равняется…
— Прекрати нагнетать, — чертов Торп непреклонен. — Если тебе жарко, я могу принести шампанское со льдом.
— Это не настоящее шампанское. Это игристое вино, — она брезгливо косится на золотистую жидкость в его бокале. — И ты прекрасно знаешь, что я ненавижу слабый алкоголь.
— И прекрасно знаю, что порой ты бываешь просто невыносима, — Ксавье наигранно кривит губы, почти в точности копируя её недовольное выражение. И самым наглым образом позволяет себе очередной фривольный жест. Склоняется над ней, уткнувшись носом в прическу из кос, и невесомо проводит пальцами по линии позвоночника. — Но я всё равно тебя люблю.
— Заткнись, — шипит Уэнсдэй сквозь зубы и делает крохотный шаг вперед, прерывая тактильный контакт. — Я пойду в уборную. Может, мне удастся утопиться в раковине.
— Меня бы это очень огорчило, знаешь ли.
Аддамс оставляет ироничный выпад без ответа. Раздраженно дернув плечами, она решительно направляется в сторону высокого особняка из белого камня, невольно вспоминая слова Энид — полторы тысячи долларов за аренду на сутки, это же просто грабеж, но для свадьбы не жалко никаких денег — хотя по мнению самой Уэнсдэй, этот архитектурный мутант не стоит и полсотни. Чудовищная смесь рококо и неоклассицизма вблизи выглядит ещё ужаснее, чем на расстоянии.
Когда она проходит мимо фотозоны, от толпы гостей отделяется сама виновница торжества — схватив в охапку многочисленные слои пышного белоснежного платья, Синклер решительно устремляется в её сторону. Приходится остановиться, чтобы дождаться её.
— Уэнсдэй, давай сфотографируемся вместе! — безапелляционным тоном заявляет блондинка, на ходу пытаясь поправить выбившийся из прически локон. Но только усугубляет ситуацию — из белокурых волос разом выпадают целых две шпильки. Энид ойкает и пытается поднять их, но Аддамс ловко её опережает.
— Дай сюда, — она машинально закатывает глаза и быстро вставляет жемчужные шпильки в подобие Пизанской башни на голове бывшей соседки. — И я не буду фотографироваться на этом убогом фоне.
— Тогда давай на телефон… — Синклер с готовностью извлекает откуда-то из складок помпезного платья устройство в кислотно-розовом чехле. — У нас ведь почти нет совместных селфи.
Уэнсдэй уже открывает рот, чтобы категорически отвергнуть дурацкое предложение. Но в самую последнюю секунду останавливает себя — блондинка выглядит такой счастливой, что язык не поворачивается ей отказать. Едва не подпрыгивая на месте от переполняющих эмоций, Энид быстро открывает фронтальную камеру и прижимается к Аддамс, обдавая облаком приторного парфюма. Быстро щелкнув несколько снимков, она принимается просматривать их, выбирая наиболее удачный.