Черт бы побрал эту эрогенную зону.
Уэнсдэй стонет громче, уже не пытаясь сдерживаться — удовольствие накатывает и отступает горячими волнами.
Каждый миллиметр тела наэлектризован.
Каждая клеточка плавится в огне наслаждения.
Обычно ей не по вкусу нежность, но сейчас… Бушующий в крови гормональный шторм многократно усиливает ощущения. Разгоряченные мышцы внутри начинают пульсировать всё сильнее с каждым плавным движением, плотно обхватывая пальцы.
Oh merda. Чистейший наркотик, самое совершенное безумие. Это опьяняет похлеще самого крепкого алкоголя.
Его распущенные каштановые волосы спадают ей на лицо — слегка щекочут, заставляя непроизвольно зажмуриться. Ксавье немного ускоряет темп, большой палец ложится на клитор, массируя круговыми движениями.
Секунда, вторая — и всё.
Уэнсдэй содрогается всем телом, выгибает спину с протяжным громким стоном, окончательно растворяясь в волнах концентрированного удовольствия.
— Ого, быстро ты, — Торп самодовольно усмехается, за что мгновенно получает удар кулаком в плечо.
Он не позволяет ей опомниться.
Осторожно вынимает пальцы, облизывает их — медленно, с наслаждением, а затем склоняется над ней и целует — глубоко, жадно, горячечно.
Аддамс чувствует на его губах собственный вкус, и это ощущение вновь воспламеняет возбуждение.
Это похоже на голод — животный, неутолимый.
Она покорно приподнимается и вытягивает руки, когда Ксавье стягивает с неё сначала топ, а затем и шорты вместе с бельём. Ненужная одежда летит на пол. Уэнсдэй решительно садится и надавливает на его плечи, принуждая Торпа откинуться на мягкую спинку дивана.
Её тонкие пальцы, до сих пор дрожащие от остаточных импульсов сокрушительного оргазма, уверенно ложатся на шнурок его спортивных штанов. Ксавье следит за её действиями затуманенными глазами — в глубине бархатной зелени пламенеют угли адского огня. Этот потемневший от желания взгляд отзывается внизу её живота настойчивой пульсацией и потоком мурашек, прошедшим от макушки до пят.
Не разрывая зрительного контакта, Уэнсдэй быстро развязывает проклятый шнурок и тянет вниз штаны, обнажая напряженный член.
— Черт… — судорожно выдыхает Торп, когда Аддамс машинально облизывает губы и перемещается на пол, устраиваясь между его бедер.
Отбросив за спину чёрный водопад распущенных волос, она обхватывает член у основания — делает несколько уверенных движений вниз и вверх, ощущая кончиками пальцев каждую выступающую венку. Ксавье с глухим стоном прикрывает глаза и рефлекторно вцепляется в мягкую обивку дивана. Его реакция дарит ощущение полной власти… и это заводит дьявольски сильно.
Уэнсдэй пододвигается и склоняется ниже, дразняще медленно проводя языком по головке.
У него вырывается очередной протяжный стон, и этот звук словно становится сигналом к действию — она приоткрывает губы и опускает голову, медленно вбирая напряжённый член почти до основания.
Пальцы Торпа запутываются в её волосах, наматывают на кулак смоляные пряди, принуждая опуститься ниже. Она невольно морщится от глубины проникновения, но не сопротивляется — только старается дышать ровнее. И машинально сводит ноги вместе, чтобы ослабить пылающее напряжение между бедер. Но возбуждение только усиливается — все мышцы внутри неистово пульсируют, отчаянно требуя новой разрядки.
Не совсем отдавая отчет в собственных действиях, Аддамс опускает свою руку вниз и прикасается к клитору. Импульсы удовольствия пронзают каждую клеточку разгоряченного тела — настолько остро и восхитительно, что пол буквально уходит из-под ног, а чувство реальности неизбежно ускользает, растворяясь в крышесносном наслаждении.
Ксавье чуть приподнимается, жадно следя за каждым её движением — и за припухшими от поцелуев губами, скользящими по члену, и за тонкими пальчиками, описывающими круги между подрагивающих бедер. А затем наклоняется вперед, решительно перехватывает её запястья и тянет на себя, принуждая подняться на ноги. Уэнсдэй чуть отстраняется, выпуская изо рта напряженный член, и усаживается сверху.
— Я люблю тебя… — лихорадочно шепчет Ксавье, покрывая россыпью поцелуев хрупкие плечи и линии ключиц.
Она не отвечает. Это слишком трудная задача. На это совершенно не хватает сил, не хватает дыхания — словно кислород догорает в лёгких с каждым новом стоном.
Уэнсдэй продолжает прикасаться к себе, надавливает чуть сильнее — обычно этого бывает недостаточно, её пальцы слишком мягкие и нежные — но не в этот раз. Когда горячие губы Торпа перемещаются на тяжело вздымающуюся грудь, а зубы на долю секунды смыкаются вокруг давно затвердевшего соска, всё её тело содрогается во второй раз.