Они синхронно переглядываются.
— Я убью тебя, — сердито заявляет Аддамс, впившись в него ледяным немигающим взглядом. — Какого черта ты пригласил гостей, не спросив моего мнения?
— Я никого не приглашал.
— Тогда сделаем вид, что нас нет дома, — и Уэнсдэй возвращается к уликам, принимаясь сосредоточенно крутить в руках чашку с коричневатыми разводами от кофе.
Но игнорировать непрошеных визитёров не получается — стук становится всё настойчивее и громче. В течение пары минут Ксавье честно пытается вернуться к работе, но в итоге сдаётся и поднимается на ноги.
— Давай хотя бы посмотрим, кто там, — и не дожидаясь возражений, решительно направляется к прихожую.
Судя по едва слышному шороху за спиной, Уэнсдэй вяло плетётся следом.
Остановившись возле экрана домофона, он нажимает на кнопку камеры видеонаблюдения — и когда на дисплее появляется картинка, у Аддамс вырывается вздох негодования.
За дверью стоит все её семейство в полном составе.
Гомес в неизменном торжественном костюме в мелкую полоску, Мортиша в очередном шикарном платье — родители Уэнсдэй всегда выглядят так, будто в любую минуту может начаться как минимум королевский приём.
За ними возвышается фигура угрюмого Ларча, а по левую руку мнётся Пагсли в компании какой-то миловидной блондинки, цепляющейся за его локоть. Ну и конечно же, на плече младшего Аддамса гордо восседает Вещь.
Для полноты картины не хватает только дяди Фестера, но, по последним известиям, его снова посадили в тюрьму, на этот раз — где-то в Юго-Восточной Азии.
— Мой маленький скорпиончик, мы знаем, что вы дома… — громко произносит отец Уэнсдэй, занося руку для нового стука.
— Не открывай, — она предостерегающе хватается за запястье Торпа, не позволяя повернуть язычок дверного замка.
— Это глупо, Уэнс… — Ксавье осторожно вынимает руку из железного захвата тонких бледных пальчиков. — И невежливо. Они ведь проделали путь из Нью-Джерси. Мы и так проигнорировали приглашения на день благодарения и Рождество… Нельзя так открещиваться от собственной семьи.
Уэнсдэй недовольно морщится.
Ксавье прекрасно знает, в чём кроется истинная причина её негостеприимности — три месяца назад она взяла с него обещание даже под страхом смерти не рассказывать никому о скором прибавлении в семье.
До сегодняшнего дня им удавалось держать всё в секрете. Но всё тайное рано или поздно становится явным — и похоже, момент истины настал.
На лице Аддамс читается совершенно несвойственное ей выражение. Полнейшая растерянность с нотками паники. Она машинально одёргивает длинную чёрную футболку и отступает на пару шагов назад, взирая на дверь с таким опасением, словно за ней кроется смертельная опасность.
— Не нервничай раньше времени. Может, они и не заметят… — Ксавье ловит её за руку и переплетает тоненькие пальчики по своими. Удивительно, но Уэнсдэй совсем не возражает, даже напротив — стискивает его ладонь с такой силой, что становится немного больно.
— Ладно. Открывай, — кивает она, сделав глубокий вдох, словно перед решающим шагом в пропасть.
Он и сам немного волнуется, но всеми силами старается держать лицо, чтобы ничем не выдать внезапно накатившего смятения. И мгновением позже поворачивает язычок замка, отрезая последние пути к отступлению.
— Сюрприз! — восторженно вопит Пагсли, но тут же умолкает, не получив поддержки — остальные Аддамсы не спешат присоединяться к бурному ликованию. Зато блондинка рядом с ним ослепительно улыбается и хлопает в ладоши. Уэнсдэй мгновенно одаривает её самым уничижительным взглядом, но девушка даже этого не замечает, целиком и полностью сосредоточив своё внимание на Пагсли.
— Моя грозовая тучка! — Гомес решительно переступает порог. — Дорогой зять!
Дальше всё происходит по обычному сценарию, который Ксавье наблюдал уже десятки раз — мистер Аддамс направляется к дочери с широко раскрытыми объятиями, но та ловко уворачивается. Багряные губы Мортиши озаряет коронная плотоядная улыбка, Ларч мычит что-то нечленораздельное — вероятно, таким образом он озвучивает приветствие. Единственным нестандартным элементом в давно привычной системе является спутница Пагсли — на фоне мрачного семейства она выглядит, словно неуместное яркое пятно. А её наряд, состоящий из простой белой толстовки и джинсового комбинезона, ещё больше усиливает странный контраст.
— Здравствуйте, — Ксавье решает взять на себя роль гостеприимного хозяина, пока Уэнсдэй пребывает в растерянности, граничащей с раздражением. — Какая приятная неожиданность… Но мы очень рады вас видеть.