— Эй, ты что? — Ксавье угадывает её намерения за долю секунды и ловко перехватывает нож первым. — Успокойся.
— Я абсолютно спокойна.
Это ложь.
Она чувствует, как руки бьёт мелкой дрожью, и, пытаясь скрыть это, машинально сжимает ладони в кулаки.
Он аккуратно обходит стол и останавливается на безопасном расстоянии в несколько шагов. Сосредоточенно потирает переносицу, взъерошивает распущенные каштановые волосы.
Молчание затягивается, становясь гнетущим.
— Я… я думаю, стоит перепроверить, — не слишком уверенно заявляет Ксавье спустя несколько минут. — Слышал, тесты не всегда бывают точны… Вдруг бракованный попался.
— Все восемь? — Уэнсдэй едва не скрипит зубами от раздражения.
— Оу…
— Это всё, что ты можешь сказать? — она снова бросает быстрый взгляд на стальное лезвие ножа, теперь лежащего слишком далеко.
— Конечно, нет. Я… просто в шоке. Никогда не мог представить, что такое случится. Но… — Ксавье делает очередную короткую паузу, машинально проводя рукой по лицу, словно пытаясь стереть растерянное выражение. А спустя секунду на его губах расцветает совершенно счастливая широкая улыбка. — Черт, да я просто ужасно рад. Раньше я думал, что наша свадьба будет самым счастливым днем моей жизни, но теперь… Уэнсдэй, я так сильно тебя люблю, ты даже представить не можешь…
Он делает решительный шаг вперед, намереваясь заключить её в объятия.
Уэнсдэй молниеносно подскакивает со стула и резко отшатывается назад.
Улыбка на его лице медленно гаснет.
— Эм… что-то не так?
— Ксавье… — она медленно опускает немигающий взгляд в пол. — Я хочу сделать аборт.
Комментарий к Часть 1
Вот и новая работа, как и обещала)
С нетерпением жду вашего мнения 🖤
========== Часть 2 ==========
Комментарий к Часть 2
Саундтрек:
Sofia Nikol Candiani — Run Away
Приятного чтения!
Age: 24
Обычно Ксавье всегда просыпается на пару часов раньше Уэнсдэй. За исключением тех дней, когда она особенно занята очередным расследованием — тогда назойливая трель её будильника, подозрительно напоминающая похоронный марш, начинает безбожно звенеть с семи утра.
В такие дни она вяло выползает из-под огромного чёрного одеяла — за несколько лет совместной жизни у них накопилось столько комплектов постельного белья чёрного цвета, что впору выделять отдельный шкаф — и несколько минут сидит на краю кровати, свесив ноги на пол. Ксавье твердо знает, что в такие моменты трогать её смертельно опасно — Уэнсдэй чертовски ненавидит ранние подъемы, но график у лучшего частного детектива во всем Нью-Йорке зачастую бывает нестабилен.
Поэтому он всегда делает вид, что спит, чтобы иметь возможность незаметно любоваться ею без риска для жизни. Украдкой приоткрыв один глаз, Ксавье с жадностью разглядывает трогательно-острые плечики, изящные тончайшие запястья и чуть растрепанные после сна волосы, спадающие иссиня-чёрным водопадом ниже поясницы.
Ему всегда до жути интересно, о чём Аддамс думает в такие моменты.
Вероятнее всего, она строит грандиозные планы на грядущий день — о том, как с утра поедет на место очередного громкого убийства, чтобы с маниакальным фанатизмом рассматривать кровавые лужи и ошмётки органов где-нибудь на паркете. И как потом отправится в своё обожаемое агентство, захватив по дороге тройную порцию эспрессо, и будет сидеть там дотемна, копаясь в занудных талмудах, именуемых материалами дела.
А возможно, она думает вовсе не об этом. В самых смелых мечтах Ксавье упорно воображает себе, что она размышляет об их почти семейной жизни. Например, о незаконченном ремонте в их доме на севере верхнего Ист-Сайда{?}[Один из самых престижных районов Нью-Йорка.], который Аддамс в момент покупки презрительно обозвала «обителью снобов».
Но всё-таки поставила резкую размашистую подпись в конце договора купли-продажи и даже бровью не повела, когда смс на телефоне оповестило о списании с их общего счета суммы в три десятка миллионов долларов. Впрочем, такие пустяки никогда не были способны вывести её из несокрушимого душевного равновесия.
Зато сам Ксавье в тот момент был на седьмом небе от счастья — ведь тогда у их временами штормящих отношений появился первый весомый якорь в виде совместной недвижимости.
Впрочем, вряд ли подобные житейские мелочи занимают хоть немного места в её странном мышлении. Вернее, в рациональном мышлении — именно так Уэнсдэй обычно называет плоды собственных умозаключений, шокирующие всех нормальных людей жестокостью и цинизмом.
Всех нормальных людей, кроме него.