Но Ксавье твёрдо заявил, что намерен приступить к нему не раньше второй половины июня — к тому моменту их дочь должна появиться на свет, и ему хотелось уделить побольше времени семье.
— Мистер Торп, — дверь кабинета слегка приоткрывается, и на пороге появляется его ассистентка. — Могу я сегодня уйти пораньше на двадцать минут? Пожалуйста.
— Можешь идти прямо сейчас, Эйприл, — отзывается он, не оборачиваясь.
Рабочий настрой давно и безнадёжно утрачен.
Ему и самому хочется поскорее отправиться домой. А ещё лучше — позвать Уэнсдэй в какой-нибудь уютный итальянский ресторанчик, чтобы вместе отметить успешное завершение очередного расследования. На заре их семейной жизни она противилась подобным выходам в свет, называя это проявлением его снобистской натуры. Но со временем смирилась, и маленькая традиция прижилась.
Неплохая идея.
Допив остатки латте и оставив на столе миниатюрную белую чашку, Ксавье достаёт из кармана телефон и набирает номер жены — но механический голос на том конце провода равнодушно извещает, что аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети.
Впрочем, это не было чем-то из ряда вон выходящим — Уэнсдэй часто отключала телефон во время работы, чтобы «убогие современные технологии, порабощающие разум и волю» не отвлекали её от дел.
Но Торп всё равно ощущает небольшое волнение — уже привычное чувство, не оставляющее его ни на минуту последние полгода. Промаявшись в утомительном безделье ещё минут двадцать, он решает повторить попытку. Безрезультатно.
Может, стоит попробовать позвонить на стационарный?
Наверняка, ничем хорошим это не закончится.
Наверняка, она как обычно чертовски занята, и ему придётся выслушать очередной поток недовольства и ядовитых упрёков. Но лучше уж так, чем мучиться в неведении — излишне бурное воображение мгновенно подсовывает с десяток самых неутешительных картинок.
Тряхнув головой, словно это поможет избавиться от непрошеных тревожных мыслей, Ксавье набирает на телефоне номер агентства.
Из динамика раздаются длинные гудки — один, второй, третий. Но ответа нет, и волнение неизбежно нарастает, сковывая разум тисками липкого страха.
Наверное, у него развивается паранойя.
Наверное, она намеренно игнорирует звонки, только и всего.
С момента последнего разговора с Аддамс прошло всего несколько часов — что ужасного могло случиться за такой короткий промежуток времени? Это же полнейшая глупость.
Но иррациональный страх не отпускает, заставляя сердцебиение ускоряться, а дыхание — учащаться. Отчётливо осознав, что больше не сможет оставаться на одном месте ни минуты, Ксавье решительно набрасывает на плечи светло-серое пальто и выходит из кабинета.
Дорога до агентства тянется невыносимо долго — солнце клонится к закату, пробки уже заметно рассосались, но время будто предательски замедляет свой ход. И, конечно же, дело не обходится без проклятого закона подлости — почти все светофоры по пути горят красным. Ксавье нетерпеливо барабанит пальцами по кожаной оплетке руля, пока чертов светофор издевательски медленно отсчитывает секунды в обратном порядке. Откуда-то сзади раздаётся надрывный вой сирены. Бросив короткий взгляд в боковое зеркало, он замечает, как сквозь вереницу автомобилей прорывается машина скорой помощи со сверкающими маячками на крыше. Включив правый поворотник, Ксавье максимально вплотную прижимается к Бьюику в соседней полосе, едва не зацепив его крылом.
Но крупногабаритный Шевроле всё равно слишком огромный — карета скорой помощи выезжает на встречку, проносится мимо на красный сигнал светофора и стремительно исчезает за ближайшим поворотом.
И хотя это совершенно глупо — подобное в огромном городе происходит десятки раз на дню — Торп чувствует, как сердце пропускает удар. Ведь скорая помощь сворачивает как раз на Пятьдесят Восьмое шоссе, ведущее к агентству его жены.
Нет, это полнейший бред. У него однозначно паранойя. На нужной улице расположено более двух сотен домов, в которых живут тысячи людей — вероятность, что скорая мчится именно в агентство настолько ничтожна, что думать об этом абсолютно глупо. Нужно немедленно прекратить себя накручивать, иначе можно загреметь в психиатрию с нервным срывом.
Но когда светофор наконец загорается зелёным, Ксавье позволяет себе то, чего никогда прежде не делал — многократно превышает скорость, утопив в пол педаль газа.
Мотор утробно рычит, и Шевроле слегка заносит на слишком резком повороте.