— Я решила: если стану ущемлять его законные права, этим только сниму с его души сознание несправедливости содеянного им нового выбора, предпочтения меня другой женщине. Это сознание и будет для него самым тяжким наказанием.
Не стану лукавить: счастливого конца у этой истории не было. Как я уже говорила, женщина осталась одна. Но процесс распада семьи не отнял у нее лишних сил, здоровья, нервов, собственного достоинства. Все она сохранила. Как сохранила и уважительное отношение бывшего мужа и заботливого отца своему ребенку. На мой взгляд, это и есть один из вариантов развода «по-человечески». Известны и многие другие случаи. Их не так уж мало вопреки общему впечатлению. К сожалению, искусство (и наука) интересуется лишь громкими драмами и трагедиями. «Тихий» развод? На нем ведь душераздирающую картину не создашь. Вниманием и интересом читателей легко не овладеешь. Это куда сложней, чем «закручивать» страсти.
Нам сейчас нужны, ох как нужны советы и рекомендации относительно «культуры развода». Нужно чутко присматриваться к поведению тех, кто обошелся малыми потерями. Как им это удалось и как они относятся друг к другу после расторжения брака? Думаю, это было бы полезно не только тем, кому предстоит эта процедура, но и тем, кто «обжегся на молоке», боится вступать в повторный брак как раз из-за того, что мучается кошмарами развода, которые ему кажутся неизбежными, если вдруг, не дай бог, снова неудача. А ведь ужасы отнюдь не обязательны.
На мой взгляд, смягчающим вину двух людей, не сумевших построить общий дом, сознанием будет убежденность: они утратили лишь часть былых связей, они перестали быть возлюбленными, но отнюдь не перестали быть родителями своих детей, друзьями, не перестали быть порядочными людьми, наконец.
…Не хочется завершать эту часть книги минорно-разводной нотой. Тем более что подавляющему большинству супругов удается счастливо миновать эту опасность. Убеждена, если мы научимся вдумчиво относиться к супружеским обязанностям и сумеем сохранять, будучи в браке, все достоинства того времени, когда стремились заслужить, завоевать сердце любимого человека, число благополучных и прочных семей значительно возрастет. А для нас для всех нет чужого счастья, как и чужого несчастья. Тепло, любовь, верность, порядочность — это наше общее достояние, свет, что излучает добрая семья.
ДЛЯ ЛУЧШЕГО В СВОЕМ РОДЕ
Зачем мы нужны друг другу?
Читатель, видимо, уже привык, что мы задаемся самыми наивными вопросами, которые на поверку оказываются и самыми сложными: что такое семья, супружеская любовь? Теперь черед выяснить и вообще самоочевидные вроде бы вещи: зачем нужны детям папа-мама, а родителям — их неугомонная ребятня?
И тут выясняется, что и этот вопрос не такой уж простой и однозначный. Спору на тему: нужны ли ребенку именно его родные-воспитатели или можно передоверить дело воспитания специальным работникам-профессионалам, которые смогут вести младенца к взрослости более разумно, осознанно, спору этому не одна тысяча лет.
В Древней Греции Платон вслед за Сократом утверждал: все зло мира, эгоистичность людей, их сословное неравенство произрастают прежде всего из наличия неравных условий воспитания в семьях. Неумеренная любовь родителей к собственному чаду плодит индивидуализм, корыстолюбие и прочие пороки, мешающие человечеству слиться в едином братском союзе. Последующие философы и педагоги не обошли своим вниманием эту проблему, хотя и оценивали ситуацию по-разному. Т. Кампанелла, Ш. Фурье, В. Годвин считали, что счастье людей недостижимо при сохранении моногамной семьи и семейного воспитания (эту форму воспитания ребенка они вообще отрицали как абсолютное и неизбывное зло). Т. Мор и Г. Мабли, настаивая на единобрачии, предполагали сочетание семейного и общественного воспитания. К третьему направлению философской мысли тяготели Т. Дезами и Р. Оуэн, предрекавшие, что с торжеством коммунизма общество возьмет на себя максимум забот по воспитанию детей, когда они уже не будут нуждаться в материнском уходе.
Эти предтечи научного коммунизма, особенно ценимые Марксом и Энгельсом, считали, что семья должна быть освобождена от тяжелого домашнего хозяйства и, соответственно, от владения движимой и недвижимой собственностью, которые порождают нездоровые инстинкты, требуют усиленной конкурентной борьбы, разрушающей непосредственность и бескорыстие человеческих чувств и отношений. В распоряжении семьи, по их представлению, нужно оставить только предметы личного пользования: белье, одежду, самую необходимую утварь. Все остальное должно принадлежать обществу.