У Толстого есть рассказ-притча «Сила детства». Толстой предлагает читателю осмыслить такую ситуацию. Народ победил в борьбе с ненавистной ему властью, идет охота за самыми главными притеснителями — городовыми. Один из них попал в руки разъяренной толпы. Страсти накалены до предела: готовится самосуд, предотвратить который не в состоянии даже разумные предложения — предать городового в руки правосудия. В это время в толпе раздается крик ребенка, сына этого человека. Ребенок еще не понимает всего, что происходит, но чувствует: отцу грозит страшная опасность. Отец старается успокоить мальчика, уверяет его, что это он с приятелями идет вместе и скоро вернется домой. Затем он просит окружающих его людей подтвердить его слова и проводить ребенка до дому. Когда мальчика увели, городовой сказал: теперь делайте со мной, что хотите. И те же люди, что минуту назад были полны жажды справедливой мести, вдруг заколебались. Раздались сначала неуверенные возгласы о помиловании, а потом крики, столь же решительные: «Отпустить его!» Толпа, счастливая своим милосердием, радостно кричала и пела.
Сила детства в том и заключается, что она пробуждает в нас чувства добрые. От скольких падений, глупостей, грубостей, лжи, несправедливости спасли взрослых детские глаза, полные доверия и участия. «Постыдился бы (постыдилась бы) ребенка!» — восклицают нередко родители, обращаясь друг к другу, когда все средства воздействия на зарвавшуюся «половину» бывают исчерпаны. И действительно очухиваются, стыдятся. И, сами того не замечая, возносят собственное дитя в ранг нравственного судьи, хранителя и зеркала семейной чести и совести.
Глядя на детей, общаясь с ними, мы приобретаем не только нравственные навыки, с их помощью расширяем свой кругозор, множим полезные привычки. В любой сфере труда и досуга окружение требует от нас лишь какой-то части наших свойств, способностей, качеств. Где-то нужен наш ум, где-то руки, где-то ловкость, где-то чуткость и т. д. и т. п. Но только ребенку нужна вся наша личность без остатка: и ум, и руки, и сила, и доброта, и выражение глаз, и интонации, даже наш запах ребенку дорог и важен. А уж о наших пристрастиях, деловых увлечениях, интеллектуальных и физических занятиях особо говорить не приходится.
Сами готовые включиться в любое наше дело, дети очень часто вовлекают и взрослых в свои занятия. И тем самым не дают нам обрасти жирком, спасают нас ог профессиональной ограниченности. Приходится молодым папам и мамам тратить время на долгие прогулки, путешествия в лес, в парк, куда иначе они не нашли бы возможности (или охоты) выбраться. Во время таких прогулок дите требует разъяснений по вопросам, которыми взрослые уже давно не интересуются. К примеру: отчего муравьишка такой маленький, а тащит здоровую ветку? Откуда у него силы берутся, если у него нету мышц? «А действительно, откуда?» — задумываются родители и идут в библиотеку, ищут объяснения. Я знаю, как одна любознательная девчушка открыла своему отцу-художнику многокрасочный мир бабочек, стрекоз, всяких козявок и букашек, которых он раньше хоть и видел, но не замечал. Теперь же он всерьез увлекся энтомологией. В других семьях мама вместе с сыном или дочерью начинает изучать музыкальную грамоту, пытается рисовать, а то и шить (это надо для уроков домоводства). А папа заражается конструированием, увлекается филателией.
Мы много и с удовольствием смеемся над шутками сатириков, которые изображают погруженность старшего поколения в заботы школьников. А ведь это, кроме шуток, отличная вещь: и память немного «встряхивает», освежает давно забытые знания, и новыми сведениями нас обогащает. Так что, помогая детям, а потом внукам подниматься по ступеням школьной программы, мы одновременно помогаем и себе не «замшеть» в наших представлениях о мире. И еще. В таких случаях, хотим мы того или нет, дети каждого из нас превращают в учителей и учеников одновременно: мы учим их, учимся вместе с ними, учимся у них.
Вот и выходит, что, прибавляя нам множество больших и маленьких дел и хлопот, прежде всего хозяйственных, наши дети заставляют нас отрывать взор от привычной повседневности, обращают наши мысли к вечным вопросам бытия. И открывают новое зрение, новое чувствование.