Однако вот что любопытно: нередко соседствуют семьи с одинаковыми условиями жизни, образованием и профессией родителей, а количество детей в них разное. Так, однажды мне довелось обнаружить такой феномен в Кулундинской степи. В соседних колхозах жили хлеборобы. У жителей одной деревни по 8—12 детей. У других — два-три ребенка. Спрашиваю: в чем дело, отчего такая разница? Пожимают плечами. Одна женщина мне сказала: «Мужики у них непьющие, обстоятельные, и жены не работают. Отчего же не копить ребятишек?»
Однако и здесь не вся правда: в прекрасной семье прославленного механизатора Новосибирской области Николая Свистельникова было «всего» трое детей. Еще очень молодые супруги, Николай и его жена Катюша решили на этом остановиться. Катя не работает. Николай не грешит пристрастием к вину. И обвинить родителей в «себялюбии» тоже язык не поворачивается — у них же трое детей. Николай, к примеру, сказал, что им, видимо, придется покинуть свой обжитой дом и бригаду, когда ребята войдут в школьный возраст: в деревне, где они живут, четырехклассная школа, а надо, чтобы дети получили хорошее образование.
Когда, где можно было услышать подобное? Чтобы крестьянская семья снималась с теплого места, оставляла дом и хозяйство ради «хорошей» школы? А такое явление, вам расскажут многие, совсем не частное и не только сибирское.
Итак, педагоги настаивают на большом детском коллективе в семье. Демографы говорят о необратимости процесса ограничения числа детей. Два-три ребенка — вот, по их представлениям, оптимальный вариант современной семьи. Если бы такое число выдерживалось большинством супругов, никакой тревоги это не вызывало бы. Но сейчас в одних домах их густо, в других пусто, а в третьих нет ничего. Вот что нас и волнует. Хотя некоторое тяготение к усредненности можно и сейчас обнаружить. Кривая увеличения числа семей, имеющих двух детей, в последние годы обнаружила подвижность, сползла с точки замерзания.
Нужно, видимо, было довести число детей почти до катастрофически малого состояния, чтобы осознать, как нам они необходимы. Происходит то же, что и со всей остальной природой. Понадобилось человечеству отравить среду своего обитания, чтобы понять: воздух и вода важней многих технических новинок и комфорта, отравляющих реки, леса, атмосферу. Так и с детьми долгое время при решении дилеммы: дети или комфорт, или машина, дача, решение принималось в пользу бытовых удобств. Дети часто оказывались врагами вещей, их «конкурентами», и потребительский ажиотаж заставлял жертвовать живым бессмертием ради «самоутверждения» взрослых через разного рода вещественные «ценности».
Теперь стоит проехаться в метро, чтобы увидеть, как оборачиваются головы пассажиров на бесхитростный лепет малыша на руках матери. Глаза начинают излучать необычное благорасположение и умиление. Грубые окрики нетерпеливых мамаш нынче вызывают скорее осуждение, чем поддержку даже у самых замшелых ретроградов. Видимо, мы учимся их ценить и беречь, как никогда прежде. И осмысленное, ответственное отношение к ним, конечно же, приведет к тому, что количество их в семье будет соответствовать реальной возможности обеспечить им полноценное, всестороннее, гармоническое развитие. Правда, иные молодые супруги склонны занижать собственные возможности, хотят «пожить для себя» или сосредоточивают силы и внимание на единственном ребенке, которому отдают «все».
В моей почте есть немало писем мужей, сетующих на то, что жена отказывается иметь двух или трех детей. Давайте спокойно вдумаемся в них. Если вполне здоровая женщина, жена, отказывается родить ребенка, она, по существу, выступает как человек, насильно захвативший то, что ему одному не принадлежит. Она присваивает себе право решать вопрос о БЕССМЕРТИИ, бессмертии не только собственном, но и мужа и старшего поколения, решать важнейший для всего общества вопрос с сугубо эгоистических позиций.
Мне возразят, что в таком решении, может быть, повинна не одна женщина, но и мужчина, если он исповедует взгляды того молодого супруга, чьи высказывания я привела в начале данной главы и кого не смог переубедить целый синклит родни и знакомых. Да, бывает и такое. Но ведь муж волен распоряжаться лишь до той поры, пока жена разделяет его воззрения. В конечном счете за ней последнее слово.
А в итоге получается весьма печальная картина, обнаруженная нынешними исследователями семьи. Вопрос о числе детей чаще всего решается единолично — женщиной, без учета мнения и интересов других членов рода-племени.