Приблизительно такую идею высказал мне один вдумчивый папаша, как сами понимаете, бывший моряк. Вынуждена признать: в письмах, полученных мною в ответ на мои высказывания в печати, не было случая, чтобы женщины сетовали на «диктат» отца и мужа, заслуженно и разумно пользующегося авторитетом и властью в собственном доме. Зато встречались раздумья мужчин о том, как осветить теплом и светом творчества отцовский долг и повседневные труды.
На мой взгляд, самый прекрасный и убедительный образец поэтики и романтики отцовства дают произведения удивительного писателя и человека Аркадия Гайдара. Ничего похожего на его рассказы о духовной близости умного, волевого, сильного, но доброго, любящего отца с детьми, мальчишками и девчонками, мне читать не доводилось. Напомню: само слово «мужчина» состоит из двух равноценных долей — из «мужа» и «чина». И можно с полным основанием сказать: настоящим мужчиной человек становится тогда, когда упорным трудом на общую пользу добивается признания своего мастерства в любой избранной им области (добивается «чина»). То есть исполняет свой гражданский долг. И тогда, когда достойно и честно выполняет и другую свою важнейшую, семейную миссию. Только в этом случае он и заслуживает это гордое и почетное звание — мужчина, отец семейства.
Мать
Казалось бы, нет ничего проще: нарисовать ее портрет. И свой опыт — дочерний, материнский — не даром дался. И примеров из жизни более чем достаточно. И литература богатая. Да любой человек, не задумываясь, вам скажет: воплощенная доброта, самоотверженная любовь, бесконечные труды и заботы во имя счастья и благополучия своих детей — вот что такое мать. А еще откровение, ежедневное открытие нового мира, каким является ее взору растущее у нее на руках существо. Одновременно открытие себя самой, тех свойств и качеств, которых в себе прежде не подозревала, словно сама заново родилась. И наконец, открытие других людей, которых начинает женщина воспринимать в их отношении к ребенку: что они несут ему? Пользу или вред, науку добрую или дурной пример?
Все вроде здесь ясно. Да так ли это? Ведь если справедливы слова поэта о том, что без матери не было бы ни героя, ни поэта, то, значит, без нее нет и труса, и ничтожества, и подлеца. Материнство — явление сложное: в нем не только свет и высота, в нем и темь, и бездна, и подводные камни, и водовороты.
«Она (Кити во время родов. — Т. А.) страдала, жаловалась и торжествовала этими страданиями, и радовалась ими, и любила их! Он (Левин. — Т. А.) видел, что в ее душе совершается что-то прекрасное, но что — он не мог понять. Это было выше его понимания».
Для одних таинство материнства выше их понимания, для других ниже. И не только для мужчин, для женщин тоже. Одни смотрят на эту миссию с восторженным удивлением, другие — с тяжким вздохом сожаления, третьи — со снисходительным сочувствием.
Однажды на художественной выставке я увидела скульптуру, воплощающую, по замыслу автора, идею материнства: ствол дерева завершался женской головкой, а от него произрастала ветвь, тоже заканчивающаяся головкой младенца, точной копией материнской. И правда, для всей живой природы такой образ материнства можно признать достаточным и исчерпывающим. Могучий инстинкт воспроизводства рода, стремление повторить себя в новом существе присущ всему живому, в том числе человеку. Как от природы дана потребность и способность кормить и обучать своих питомцев, охранять их от опасности.
Так в чем же величие и подвиг человеческой матери, многократно воспетые художниками и поэтами? По всей вероятности, в разумности, преднамеренности, избирательности поведения, которые определяют и количество детей, коими обзаводится женщина, и качество исполнения ею материнских обязанностей. Выбор — вот что составляет и наше счастье, и нашу муку. Мы в отличии от всего сущего сами принимаем решение: быть матерью или нет и как исполнять свои обязанности. Чего и сколько отдавать детям из имеющихся у нас возможностей, сил, времени, чувств, средств.
Осуществлялось это право выбора с давних пор. По почти во всех странах вопреки общественным и религиозным законам, запрещавшим женщинам вмешиваться в природные процессы. «Бог дал — бог взял» — вот формула, которую культивировала религия в отношении к потомству, предписывая людям терпеливую покорность судьбе. И все-таки женщины шли на нарушение этих запретов, нередко с опасностью для самой жизни. По-видимому, именно эта опасность и диктовала суровые требования подчиняться природе.