По пути к дому ему встречались горожане. Велас чувствовал на себе их испытующие взгляды, в которых были сочувствие и вместе с тем упрёк. Город потерял своего хранителя, так и не обретя нового. Стараясь ни на кого не обращать внимания, Велас быстро добрался до своего дома.
На столе в беспорядке лежало несколько документов, с которыми в последнее время работал хранитель и которые он подготовил для очередного урока, так и не состоявшегося.
Велас подошёл к шкафу, в котором по-прежнему хранилось его ружьё и семейный архив в потайном ящике. Велас хорошо знал про этот ящичек, но лично доставал бумаги впервые. Мальчик бережно перенёс увесистую пачку листов на стол.
Помимо записей его отца, семейный архив значительно пополнился заметками и записями Волха. Просматривая документы, Велас обнаружил листок с изображением семейной реликвии. Этот документ принадлежал его отцу. Сувору как хранителю естественно было хорошо известно об амулете, хоть он и не являлся его владельцем. Практически все документы, оставленные Сувором, были написаны древнейшими символами северян, читать которые Веласа обучил отец, чуть ли не с рождения. Волх оставил документы трёх видов. Часть была написана той же древнейшей письменностью северян, часть секретным кодом хранителя Волха, которому он обучил Веласа. Другие бумаги были написаны общеизвестными символами, но количество таких документов было в разы меньше. Хранители ревностно хранили свои знания от посторонних.
Среди бумаг Велас обнаружил и свой рисунок. Странный хранитель почему-то не выбросил эту мазню, нарисованную ребёнком несколько лет назад. Под рисунком значилась подпись, сделанная рукой Волха: «Лётобат» и далее шли имя Веласа и дата создания шедевра.
Велас так увлёкся разбором и систематизацией бумаг, что и не заметил как наступил вечер. Оторвался он от своего занятия только с приходом Ориса, которого отец отправил за пропавшим. Припрятав архив, Велас только сейчас почувствовал, что немного устал и проголодался.
На следующее утро, едва перекусив, мальчишки вернулись в дом хранителя. Орис, увлёкшийся пересказами друга, последовал за ним, чтобы лично увидеть и изучить архив хранителей. Помимо знаний, которые Волх успел передать Веласу, он оставил ещё уйму документов, в том числе и написанные им совсем недавно. Хранитель старался оставить после себя как можно больше знаний, но записал он это всё древнейшими символами, которые мог прочесть только Велас (и Орис). Чем больше Велас погружался в изучение документов, тем больше у него появлялось вопросов, но теперь ответить на них было некому. Велас жалел об упущенном времени. Теперь Волха рядом не было и Веласу (вместе с Орисом) предстояло самостоятельно разбираться в этих документах.
Велас читал технические характеристики касательно техники неизвестных «островитян» и понимал, что это вполне возможно. Но когда мальчишки пытались спрашивать у взрослых про те или иные функции, которые казались слишком преувеличенными, те лишь качали головами. Такое невозможно, говорили они, и врачи подтверждали, что человек не пережил бы неизбежных нагрузок при такой скорости перемещения, на таких высотах и глубинах. Но раз так, значит в бумагах не всё истина. Но как теперь определить, что правда, а что вымысел? Из бумаг следовало, что артефакты неподвластны земным законам. Для сидящих в этих аппаратах людей была неведома даже обычная инерция, с какой бы скоростью не перемещалось устройство. В таких случаях Велас всегда вспоминал слова своего учителя. «Если ты не можешь что-то понять», – говорил он, – «если что-то кажется тебе нереальным, это не означает, что этого не существует. Техника и артефакты не будут работать хуже только от того что человеку кажется это невозможным». Велас старался слепо доверять бумагам как его и учил Волх, но порой и его одолевали сомнения.
Мальчишки настолько увлеклись документами, что отец даже не мог вытащить их на охоту. Ребята всё больше времени проводили в доме Веласа, нередко оставаясь и «ночевать». Только ночью они практически не спали, увлечённо изучая документы, споря и строя самые невероятные догадки и гипотезы. Орису вскоре это стало надоедать. Никакого реального подтверждения этим документам не было. Всё это походило на сказки, как раньше и говорил Велас, хотя сейчас его мнение резко изменилось.
Матери не нравилось, что ребята совершенно перестали ночевать дома, прибегая только перекусить. Дом, в котором они сейчас проводили всё своё время, веками стоял на окраине, словно сторонясь соседей, как и его новый хозяин. Одно дело днём и совсем другое оставаться ночевать в столь глухом месте. Мать не находила себе места и выговаривала мужу. Горан, хоть и стремился предоставить ребятам полную свободу, но и сам понимал всю опасность такого положения и однажды серьёзно поговорил с мальчиками, когда ближе к вечеру они вновь собрались с ночёвкой в тот дом. Отец сказал им всего пару фраз. Мальчишки испуганно переглянулись и быстро исчезли. Не прошло и двух часов как они уже вернулись обратно, прихватив с собой и архив. С тех пор в дом по ночам они не возвращались, изучая архив у себя в комнате. Лишь изредка днём Велас заглядывал к себе домой, чтобы поддерживать порядок.