Эймос старался как можно дольше пробыть во дворе, намного дольше, чем требовалось Джульетте, чтобы переодеться в ночную рубашку. Но он знал, что это время нужно ему куда больше, чем ей. Ему с огромным трудом удавалось успокоить возбуждение, вновь и вновь вспыхивающее от каждой мысли о Джульетте, о том, как она раздевается у него в комнате наверху, о том, что она ждет его.
Но, в конце концов, он собрался с духом и вошел в дом, направившись сразу же наверх, в свою спальню. Дверь была отворена и Эймос помедлил перед самым входом, глядя на Джульетту. Она сидела на кровати, поджав под себя ноги, с распущенными по-девчоночьи волосами. Тусклый свет керосиновой лампы падал на ее лицо и выделял белые полоски в ее золотисто-рыжих волосах, отчего казалось, что Они светятся в темноте. Услышав его шаги, она повернулась к нему. Глаза Джульетты оставались в тени, но губы улыбались приветливо.
— Привет, Эймос, — слегка дрогнувшим голосом произнесла Джульетта.
У Эймоса все замерло и напряглось в груди и он не мог вымолвить ни слова. Сейчас он так сильно хотел ее, что сам не мог понять, как он еще держится. Он хотел дотронуться до ее теплой и мягкой кожи, запустить пальцы в эти пышные волосы, прижать ее к себе и целовать, целовать бесконечно. Эймос испугался охватившего его порыва страсти.
Он приблизился к Джульетте, стараясь утихомирить клокочущие в нем чувства.
— Джульетта, — он еле слышно прошептал это имя. — Пришло время ложиться спать.
Эти обычные слова зазвенели сейчас особенным смыслом.
Джульетта согласно кивнула головой, не сводя с него глаз, которые светились сейчас так необычно, что это поразило Эймоса до глубины души. Он чувствовал, что не сможет жить дальше, если не возьмет ее сейчас. Эймос коснулся лица Джульетты. Его пальцы скользнули по ее щеке, едва дотрагиваясь до кожи, а глаза следили за их движением. Его собственная кожа казалась совсем коричневой рядом с кожей Джульетты, а затвердевшие от работы руки выглядели грубыми на фоне ее утонченных и нежных линий. Джульетта заглянула ему в глаза и увидела в них горячее желание. Оно ощущалось и в жарком прикосновении его руки, и в легкой дрожи, пробегавшей по ней. Где-то в глубине поднялась и разлилась по всему телу Джульетты волна ответного чувства.
— Как ты прекрасна, — тихо произнес Эймос. — Такая изящная и прелестная. Я боюсь сделать тебе больно.
— Сделать мне больно? — удивленно повторила она, затем улыбнулась. — Нет. Как ты можешь сделать мне больно?
— Не нарочно. Незаметно для себя. Я ведь такой неуклюжий. — Он вовсе не собирался открывать ей свои опасения, но странным образом не мог остановить сбивчивые объяснения. — Ты такая хрупкая, мне просто страшно… — Его рука скользнула по ее щеке, изгибу шеи и он медленно, раздвинув пальцы провел ладонью по ее плечу вниз и снова вверх. Эймос опять следил за движением своей руки, зачарованно разглядывая белую нежную кожу, по которой скользили кончики его пальцев.
— Что тебе страшно? — едва слышно спросила Джульетта. От его нежного поглаживания ей стало так приятно, что она затаила дыхание и отчетливо слышала, как гулко билось сердце в груди. Тело ее трепетало под рукой Эймоса и Джульетта подумала, что он видит след от своей руки, настолько отчетливо было это ощущение.
— Что я могу сломать тебя. Оставить на тебе синяки. Напугать тебя. Пробудить в тебе отвращение ко мне.
— Эймос! Нет, какое отвращение? Это просто невозможно, — Джульетта едва не выпалила, что любит его, но вовремя спохватилась. Она знала, что Эймос не захочет услышать это. Он может хотеть ее, может быть нежным, но это не означало, что он любит ее… или что он хочет принять на себя ответственность, узнав о ее любви. Он просто привык к ней, ему так нужна хозяйка; она понравилась ему, поэтому захотел близости с ней. Но этого было мало, Эймос взял ее в жены из-за приличия, из-за удобства.
— Нет? — его губы тронула лукавая усмешка. — Я помню времена, когда ты думала иначе.
Джульетта с беспокойством взглянула на него, но заметила, что он поддразнивает ее.
— О, Эймос! Перестань! Это нечестно; ты знаешь, какой у меня характер.
— Я знаю! Я видел, как ты набросилась тогда на гремучую змею, помнишь?
Джульетта рассмеялась.
— Иногда я не выдерживаю и взрываюсь, но ты должен признать, что от тебя можно легко взорваться.
— У тебя были на то причины.