— Но я никогда не чувствовала к тебе отвращения, даже когда злилась на тебя. Я знаю, что ты хороший человек. Ты мне нравишься. Я тебя обожаю.
— Я знаю, — Эймос кивнул и его глаза стали вновь серьезными. — Вот почему я и не хочу ничем нарушить это. Когда я рядом с тобой, то чувствую, черт побери, как будто я — огромный, неповоротливый бык, а ты подобна… — Он сделал непонятное движение руками, обводя ее руками, и боясь при этом дотронуться. Затем Эймос вздохнул и отступил на шаг. — Я даже не знаю. Нечто прекрасное и потустороннее. В тебе нет ничего темного, как во мне. Я хочу тебя. — На этих словах голос Эймоса задрожал и он отвернулся в сторону. — Я так сильно хочу тебя. Но я боюсь обидеть тебя, боюсь сказать или сделать что-нибудь не так.
Джульетта взяла его руки и приложила их к своему подбородку.
— Не бойся этого. Доверься мне. — Джульетта наслаждалась прикосновением к грубой коже его ладоней, ей нравился его запах; она чувствовала внезапное дикое желание лизнуть его кожу языком и узнать ее вкус. — Я не такая хрупкая, как тебе кажется. Не понимаю вообще, почему ты так считаешь, если давно мог заметить, как каждый день мне приходилось справляться с тяжелой работой по дому.
— Тебе не нужно убеждать меня, что ты сильная. Я знаю это. По крайней мере, внутри — ты сильная. — Он взял ее за руку и обхватил пальцами ее запястье. Рука Эймоса была тяжелая; два его пальца, обхватившие тонкое запястье руки Джульетты, своей загорелой кожей резко отличались от ее нежной белой руки. — Но когда я смотрю на тебя… и на себя, мне кажется, что я могу легко причинить тебе боль.
— Да, легко, — Джульетта посмотрела ясным и доверчивым взглядом. — Но я знаю, что ты не сделаешь мне больно. Ты — добрый, Эймос. Ласковый и нежный, да, да. Как бы ты не пытался скрывать это. Возможно, у тебя не слишком богатый опыт общения с женщинами. Ну и что, и у меня нет такого опыта. Мы будем учиться вместе. — Она подняла руку, которую все еще удерживал Эймос, и мягко прикоснулась губами к тыльной стороне его ладони.
Это движение едва не вывело Эймоса из равновесия. Его потряс неожиданно сильный прилив желания, так что он чуть не застонал.
— Джульетта… — пробормотал Эймос. Он взял ее за плечи, стиснул руками, приподнял ее на цыпочки и наклонился над Джульеттой. Она подняла лицо вверх, широко раскрыв глаза и с ожиданием смотрела, как лицо Эймоса приближалось к ней. Глаза Джульетты превратились в огромные, бездонные озера синевы, они притягивали и околдовывали Эймоса, лишая его рассудка. Он уже ничего не соображал — его заполняли одни чувства. Сейчас для него исчезло все, кроме сказочной белизны ее кожи, зовущей нежности ее губ и бушующего огнем желания, готового вырваться из него, подобно смерчу. И Эймос поцеловал ее.
ГЛАВА 16
Поначалу этот поцелуй был сладким и нежным, но вскоре рот Эймоса стал жадно и трепетно впиваться в губы Джульетты, словно стремясь глубже окунуться в их желанную сладость и насытиться легким и пьянящим напитком женской красоты.
Джульетта обвила его за шею руками и с силой прильнула к нему, отвечая пылким и страстным поцелуем, воспламенившим все ее существо и наполнившим ее невыразимо восхитительной дрожью восторга. Руки и ноги Джульетты внезапно стали наливаться жаром и тяжестью, их охватила странная расслабляющая истома, хотя внутренне Джульетта продолжала испытывать все тот же нервный и клокочущий трепет. Их тела тесно сплелись и, осыпая друг друга поцелуями, они полностью отдались подхватившему их потоку одурманивающего блаженства. Джульетта сознавала только, что ее груди сильно прижаты к крепкому мужскому торсу, и только необычайно затвердевшие соски еще сдерживали навалившуюся на ее тело тяжесть и словно пытались пронзить ее ответными уколами. Одежда у обоих как будто куда-то исчезла — так отчетливы стали вдруг ощущения прижавшихся друг к другу разгоряченных тел, как тесно переплелись все их изгибы.
Губы Эймоса коснулись уха Джульетты, и от его дыхания по ее телу вновь пробежала приятная дрожь. Эймос осторожно сдавил зубами нежную мочку уха и стал ласково играть с ней. От этого нового ощущения у Джульетты закружилась голова. Живот ее окутала божественная теплая волна, а на бедрах неожиданно почувствовалась влага. Не удержавшись, Джульетта издала легкий стон. От этого звука по телу Эймоса прокатился трепет, и он стал руками ласкать нежное женское тело: он жадно гладил ее ноги, ягодицы и спину, страстно сжимая особенно соблазнительные выпуклости. Но ему уже было мало и этого. Эймос крепко прижал к себе бедра Джульетты и стал тереться животом об ее живот, продолжая играть зубами и языком с ее ухом.