Джульетта решила, что все расскажет Эймосу после того, как Элен уедет из их дома, и представляла, как она устроит специальный праздничный обед и потом откроет Эймосу свою тайну. Но временами Джульетта начинала задумываться, произойдет ли вообще это событие. Элен, похоже, надолго остановилась у них, и Джульетта все чаще задавалась мыслью, может ли хоть что-нибудь вынудить эту даму убраться восвояси.
Как-то днем, когда Элен стала жаловаться на холод в малой гостиной и, вне всякого сомнения, рассчитала, что Джульетта придет и протопит комнату для нее, получилось так, что Джульетта, к удивлению обеих, разрыдалась и выбежала из комнаты. Она поднялась в свою спальню и ничком упала на кровать, давая волю слезам.
Наконец, крайне утомленная, Джульетта уснула. Проснувшись, она вновь ощутила спокойствие и решимость. Ее терпению пришел конец. Больше она не станет сносить присутствия непрошеной гостьи в своем доме. Джульетта умылась и привела волосы в порядок, все время думая о том, как лучше избавиться от Элен. У нее появилась одна идея и она улыбнулась своему отражению в зеркале, удивляясь, как не додумалась до этого раньше. Вновь обретенное спокойствие придало ей новые силы, она решительно вышла из спальни и направилась на кухню.
Ужин на этот раз получился общим для всех, так как Джульетта значительную часть времени проспала днем вместо того, чтобы работать, однако она втайне даже радовалась этому. Она была уверена, что Элен не упустит случая сообщить всем про этот факт, а ей самой как раз это и поможет начать выполнение своего плана.
Как она и предполагала, едва только все расселись на кухне, Элен окинула пренебрежительным взглядом скудно накрытый стол и заговорила:
— Ах, какой чудесный маленький ужин ты все-таки успела приготовить, Джули. — Элен взяла привычку называть Джульетту кратким именем, которое часто использовал Итан, и это тоже раздражало Джульетту. — А то я так боялась, что после сегодняшнего случая ты вообще не сможешь ничего приготовить.
Услышав такое высказывание, Эймос поднял голову и посмотрел на жену, нахмурившись:
— Что? Что такое произошло днем?
— Я так переволновалась за тебя, — продолжила Элен с притворной сладкой улыбкой, глядя на Джульетту. — То есть, когда у тебя приключилась вдруг такая истерика… да, это меня так расстроило.
— Истерика! — недоуменно повторил Эймос. — Джульетта, о чем это она, черт возьми, говорит?
Джульетта как раз к такому разговору и готовилась и ответила успокоительной улыбкой:
— Да нет, Эймос, не беспокойся. Ничего особенного, просто немного переутомилась и расплакалась.
— Но из-за чего? — Эймос подозрительно глянул на Элен.
— Ой, я уже и не помню, — Джульетта повернулась к Элен, одаривая ту не менее сладкой улыбкой. — Но должна признаться, я переоценила, пожалуй, свои силы. Я имею в виду, что было и впрямь глупо так расстраиваться. В конце концов, не так уж и трудно было бы мне сразу принести для вас еще немного дров, не так ли?
Улыбка застыла на лице Элен. Итан удивленно посмотрел на Джульетту.
— Так, значит, она просила тебя принести для нее дров?
Элен быстро отреагировала:
— Джули, дорогуша, ты просто неправильно меня поняла. — Было очевидно, что она старалась, по крайней мере, поддерживать перед Итаном видимость душевности и доброты. — Я вовсе и не думала просить тебя так стараться для меня. Ты и без того уже очень занята, моешь полы и все такое. Конечно, если бы я умела тоже всем этим заниматься, я бы с радостью помогала тебе. К сожалению, меня не научили делать домашнюю работу.
— Ну и ничего, — быстро подхватила Джульетта. Признание Элен было очень кстати. — Я с удовольствием научу вас. Как любезно с вашей стороны предложить мне помощь по дому. Я уверена, что теперь мне будет намного легче.
Элен замолчала, в смятении глядя на Джульетту.
А Джульетта продолжала:
— Можно приступить сразу же после ужина. Вы мне поможете убрать со стола и помыть посуду.
— Так, значит, ты до сих пор не помогала Джульетте? — сразу же помрачнев, Эймос повернулся к Элен.
— Ну что ты, Эймос, — Элен попыталась обратить все в шутку. — Ты ведь знаешь, что я никогда не занималась такими делами. Я же понимаю, что для Джульетты будет только лишней обузой, если она начнет меня учить.
— Неужто большей обузой, чем обслуживать тебя? — язвительно бросил Эймос. Холодный гнев светился в его глазах. Он повернулся к Джульетте. — А ты почему не сказала мне об этом?
Джульетта пожала плечами.
— Я не видела необходимости беспокоить тебя по такому поводу.