— Пора вставать, уже светлеет! — крикнула она и приглушенно хохотнула, вдруг вспомнив, как она ненавидела вставать рано, когда только начинала жить на ферме.
За дверью послышалось сонное бормотание, и Джульетта вновь постучала.
— Элен! Пора вставать! Нужно готовить завтрак. А сначала пойдем собирать яйца.
Из комнаты донесся раздраженный голос:
— Что? — Через минуту дверь приоткрылась и показалась Элен, закутанная в халат. Без корсета и грима она выглядела заметно старше и даже толще. — А сколько времени? — проворчала она, уткнувшись лбом в дверь и протирая глаза.
— Уже почти шесть часов. Теперь, когда похолодало, мы встаем не так рано, как обычно.
Элен сумела, наконец, ненадолго приоткрыть глаза и смерить Джульетту неприязненным взглядом:
— Ты что, совсем с ума сошла?
— По-моему, нет.
— Так вот, я не намерена идти куда-то и собирать яйца у ваших кур! — грубо заявила Элен. — А теперь уходи!
— Ой, — сочувственно протянула Джульетта, и при этом на лице ее появилась притворно печальная гримаса — Как жаль, что вы так плохо себя чувствуете и не можете пойти со мной. Наверное, вы и есть сегодня не захотите. Ну, ладно, ничего не поделаешь. Конечно полежите в постели. К обеду я вам принесу хорошего, горячего бульона.
— К черту бульон! Я не больна! — завизжала Элен. — Просто я не желаю идти в ваш идиотский курятник и искать там эти проклятые яйца!
— Боже милостивый, вот так дела, — откликнулась Джульетта с серьезным и озабоченным видом. Она протянула руку и потрогала лоб Элен, словно хотела измерить ей температуру. — Видно вам совсем плохо, если вы говорите такое. Разве приличная женщина…
— Какая я тебе прилич… — вскричала Элен, но тут же смолкла. Она бросила взгляд в коридор и на лице у нее появилась фальшивая улыбка. Джульетта оглянулась и чуть не прыснула от смеха. В коридор вышел Итан, более удачного совпадения нельзя было подготовить и нарочно. Элен притворилась, что не заметила Итана: — А вообще-то, пожалуй, ты права. Что-то я и взаправду неважно себя чувствую. Надо бы отлежаться в постели и отдохнуть.
— Прошу прощения, — присоединился к разговору Итан. — Вы заболели?
— Боюсь, что да. — Элен ответила ему мужественной, но слабой улыбкой.
— Да-да, у нее, по-моему, и температура поднялась, — притворно поддержала эту выдумку Джульетта. — Я считаю, что у нее что-то с желудком. Теперь нельзя есть твердую пищу.
Джульетта отошла от двери, и Итан последовал за ней. За спиной у них Элен захлопнула дверь с таким грохотом, что он эхом отозвался в коридоре. Джульетта весело фыркнула, и Итан тоже улыбнулся с понимающим видом.
— Ну вот, кажется, нашла коса на камень, — пошутил Итан.
Джульетта с удивлением глянула на него:
— А я думала, что она тебе нравится.
Итан поморщился.
— Сначала и я так думал. Но как может она кому-то нравиться с таким поведением? С вами обращается, как со служанкой. Не понимаю, зачем папа держит ее у нас.
— Может быть, он жалеет ее.
— Ну, вы всегда начинаете искать ему оправдания. А я вот вижу, что он уж очень странно ведет себя с тех пор, как она появилась. Как-то все стало по-другому. Например, он даже не обращает внимания на то, как эта миссис Бангстон с вами обходится!
— Я не сомневаюсь, что у него есть другие заботы, — возразила Джульетта.
— Это какие же?
Но на этот вопрос Джульетта сумела ответить лишь пожиманием плеч. Боже мой, вон до чего, оказывается, дело дошло!
Если Эймос не изменит своего безучастного отношения к происходящему, то между ним и его сыном вполне может возникнуть отчуждение только от одного проживания в их доме этой женщины! Теперь Джульетта более чем когда-либо раньше, осознавала необходимость побыстрее избавиться от Элен.
А Элен весь день не выходила из своей комнаты. Джульетта носила ей на обед и на ужин по чашке куриного бульона. Когда во второй раз она подавала Элен поднос с чашкой, то Джульетте показалось, что та была готова швырнуть поднос вместе с бульоном ей в лицо. Однако Элен сделала над собой видимое усилие и сдержалась. Джульетта решила, что главную роль сыграло здесь опасение Элен, что, распорядившись таким необычным способом предложенным ей ужином, она рискует вообще остаться голодной.
На следующее утро Джульетта опять постучала в дверь Элен и услышала недовольный голос женщины:
— Сейчас! Подожди минутку!
Спустя пятнадцать минут Элен пришла на кухню, едва передвигая ноги позевывая, сонная и угрюмая на вид.
— Ну ладно, — мрачно промолвила она, — пошли.
Элен сломалась через три дня работы по дому. В первый день Джульетта учила ее оттирать полы дочиста, а на второй день выпала стирка белья в большой ванне, нагреваемой на огне прямо во дворе. На третий день они стали выпекать хлеб. Незадолго до начала обеда Элен, раскрасневшаяся и раздраженная, полезла в духовку за последней булкой, ее рука соскользнула и один палец дотронулся до раскаленного противня.