Пока они разговаривали, Генриетта отколола шляпные булавки и сняла шляпу, затем направилась на кухню, на ходу расстегивая и закатывая рукава шелкового воскресного платья. Войдя в кухню, Генриетта повязала передник и энергично взялась за обеденную посуду, которую Джульетта очищала в тот момент, когда в доме появились Генриетта и Сэмюэль. Джульетта быстро поняла, почему Генриетта решила заняться посудой. Эта женщина просто излучала энергию. Джульетта ясно видела, что для такой женщины самым трудным делом было спокойно сидеть в прибранной комнате и мирно беседовать. Она молниеносно перемыла всю посуду, болтая без умолку и быстро перескакивая с одной темы на другую: от оценок погоды к сплетням про жителей Стэдмена и рассуждениям о качествах семейства Морганов.
— Это народ со скверным характером, — доверительно поведала она Джульетте, передавая ей последнюю тарелку для вытирания, и тут же схватила веник и принялась мести пол. — И таков каждый из них, кого я знала, конечно, кроме их матери, но она ведь родом не из Морганов. Я не понимаю, как она с ними могла уживаться. Но виноват во всем этом старый мистер Морган. Иногда я даже представляю, как бы я схватила этого человека за горло и задушила его за то, как он обращался со своими детьми. Суровый и праведный, как Джон Кальвин, вот каким он был. Никогда не давал своим детям ни минуты покоя. Эймос его ненавидел, да и Сэм не любил, сказать по правде. Чуть что, старик хватался за ремень и не прощал никаких проступков. Совершенно не выносил глупости и пошлости, а к жизни относился, как к серьезному и трудному испытанию, где люди должны только работать.
— Вот я, например, совсем не против работы; более того, я бы не знала, чем себя занять, если бы у меня не было столько дел и забот. Но разве это хорошо, когда ты себе не позволяешь время от времени скрасить жизнь какими-либо развлечениями или отдыхом? Жизнь придумана не для того, чтобы человек видел повсюду одно только уныние и тяжкий удел. А вот Морганам и смех в тягость. Хотя я, в основном, перевоспитала своего Сэмюэля. Он у меня теперь не только любит ближнего своего, но и любит хорошо провести время. Но он-то рано покинул родительский дом, уже в шестнадцать лет приехал в город и начал работать в универсальном магазине. А вот Эймос оставался здесь и работал, как вол, и вынужден был терпеть своего папочку до самой его смерти, десять или двенадцать лет тому назад. И я думаю, что ему пришлось гораздо хуже за эти годы. И ему и Франсэз.
Джульетта слушала весь этот словесный поток, с интересом выхватывая из рассказа Генриетты кусочки информации про Эймоса и его жизнь. И она даже не задумывалась, почему это ей так важно все, что Генриетта сообщала об Эймосе.
Уже после того, когда на кухне было все прибрано, и Генриетта взялась чистить столовое серебро, она спросила у Джульетты:
— Как вы ладите с Эймосом?
— Нормально. Хотя, честно говоря, поначалу было трудновато.
Генриетта неделикатно фыркнула.
— Ну, нет, я думаю, вы сильно смягчаете. Эймос же колючий, словно дикобраз.
— Не он был виноват, — быстро ответила Джульетта.
Генриетта бросила на нее недоверчивый взгляд.
— Да, да, не он, — настойчиво повторила Джульетта. — Боюсь, я не вполне все честно вам рассказала о себе, когда вы предлагали мне работу. Я… ну, в общем, я отнюдь не была опытной экономкой.
В ответ женщина рассмеялась и глаза ее удовлетворенно засияли.
— Ну мне-то это не надо рассказывать.
Джульетта поразилась:
— Так вы это знали еще тогда?
— А что, действительно, в этом моем предложении, казалось бы, не было никакого смысла, точно? Звать в хозяйки женщину, которая всю жизнь провела, гастролируя по стране и зарабатывая на жизнь пением и игрой на сцене? Странно было ожидать, что вы окажетесь отличной кухаркой и домохозяйкой.
— Так почему же вы меня наняли?
— Я подумала, что вы быстро освоитесь, вы мне показались смышленой девушкой. Да и не было другого выбора, не так уж много женщин у нас ищут себе работу, и ни одна, знавшая Эймоса, ни за что не согласилась бы на роль той женщины, которая так нужна этому дому и Эймосу.
— Что вы имеете в виду?
— Вы хорошенькая и полны жизни. Я подумала, что если кто и способен переделать Эймоса Моргана, так это вы. Разве часто подворачиваются такие возможности?
Неужели она всерьез так думает? Джульетта просто не могла в это поверить. По словам Генриетты выходило, что она выбрала Джульетту для более интимных целей, чем просто ведение домашнего хозяйства, то есть получалось так, будто Генриетта хотела, чтобы между Джульеттой и Эймосом завязались романтические отношения.