ГЛАВА 12
Джульетта проснулась и села, выпрямившись, мигая глазами и пытаясь сообразить, где она находится. Она сидела на стуле рядом с кроватью Франсэз, и сразу поняла, что задремала, положив голову на скрещенные руки, пока присматривала за Франсэз. В таком положении, почти скорчившись, спать было совсем неудобно и у нее затекли плечи и шея. Она положила руку на шею сзади и покачала головой, пытаясь разработать затекшие мышцы. Потом встала, потянулась и наклонилась к изголовью постели.
Франсэз спала и ее лицо бледное, такое же, как простыни, на которых она лежала. Джульетта вздохнула, и на ресницах у нее замерли слезы. Ей было очень больно видеть, что Франсэз с каждым днем понемногу тает на глазах, умирая.
Несколько дней назад Франсэз совсем перестала есть: ее желудок больше не принимал никакой пищи. И Джульетта знала, что это было даже хорошо, так как Франсэз устала бороться. Ей куда лучше было тихо уйти из этой жизни, чем сносить и дальше бесконечные мучения. Но близким Франсэз от таких мыслей не становилось легче.
Пока Джульетта стояла, рассматривая Франсэз, та вдруг открыла глаза. Она слабо улыбнулась Джульетте.
— Привет.
— Доброе утро. — Джульетта старательно избегала вопросов о самочувствии больной женщины. — Хотите немного попить?
Франсэз покачала головой.
— Нет. Мне и так нормально.
— Можно мне посидеть с вами немножко? — Ей пора уже было находиться внизу и готовить завтрак для мужчин, но она знала, что они поймут ее. По мере того, как Джульетте приходилось все больше времени уделять прикованной к постели Франсэз, мужчины все чаще сами готовили себе еду.
Франсэз кивнула головой и взяла Джульетту за руку.
— Я всегда хотела иметь сестру. Или хорошую подругу. Главное, чтобы это была другая женщина, с кем я могла бы разговаривать, делиться секретами. Но никогда так и не сбылось это мое желание. Все фермы так удалены друг от друга, и к тому же, с нами не больно-то хотели дружить соседи. — Она пожала руку Джульетты, но это пожатие было до слез слабым. — А теперь вот я думаю, что, в конце концов, мое желание исполнилось. Говорят же, что пути Господни неисповедимы.
Слезы брызнули из глаз Джульетты. Она не могла говорить и улыбнулась, стараясь проглотить комок в горле.
— Я рада, что вижу рядом с собой женщину, уходя из этой жизни. Куда тяжелее было бы с одними мужчинами, хотя Эймос и мой родной брат. Он меня любит, но все же это совсем не то.
— Конечно же, не то. Я тоже рада быть с вами. — Джульетта придвинула свой стул поближе и села, продолжая держать руку лежавшей женщины.
— Мне только что приснилась моя мать, — тихо произнесла Франсэз. — Это было так по-настоящему реально, что я и сейчас могу поклясться, что видела ее наяву. Как вы думаете, может она и впрямь была здесь?
— Возможно это была ее душа. Я слышала, что такое бывает иногда.
Франсэз кивнула и закрыла глаза, снова погружаясь в сон. Джульетта высвободила свою руку из ее пальцев и с тяжелым сердцем пошла вниз готовить завтрак Эймосу и Итану.
Когда мужчины пришли поесть, Эймос вопрошающе взглянул на Джульетту, но ничего не сказал. Он все понял по выражению лица Джульетты.
Весь остаток дня Джульетта старалась побыстрее управляться со своими делами, занимаясь только теми из них, которые были абсолютно необходимы для повседневной жизни. Она часто бегала наверх и на цыпочках подходила к комнате Франсэз. Уже наступило такое время, когда всякий раз у двери в комнату больной Джульетту охватывало чувство страха от мысли, что она сейчас увидит Франсэз бездыханной.
В конце дня, когда Джульетта сидела возле постели Франсэз, занимаясь починкой носков, Франсэз начала говорить о своем отце.
— Папа ненавидел Малкольма.
— Малкольма? — удивленно повторила Джульетта. Она впервые услышала от Франсэз это имя. Был ли это еще один ребенок семейства Морганов?
— Да. Мальчика, который мне нравился. — На лице Франсэз засветилась улыбка от приятных воспоминаний. — Но па говорил, что такой не достоин семьи Морганов. Не знаю. Может, он был и прав. А я проплакала несколько недель, после того, как па сказал, что не разрешает мне больше с ним видеться.
— Он вам запретил встречаться?