Генриетта начала снова наступать на Эймоса.
— Ну, а ты? И ты этим озабочен? Тоже дожидаешься любви? — Она густо приправила эти слова сарказмом и презрением.
— Не корчи из себя дурочку, — рявкнул Эймос, вставая и резко отодвигая стул. — Мне не нужна жена.
— Ну, да, конечно. Несомненно, для тебя гораздо лучше держать при себе экономку, которая будет к тебе в лучшем случае равнодушна. Ты, наверное, предпочитаешь и дальше жить в холодном доме, без любви всю жизнь, вместо того, чтобы иметь жену и детей. Ты так будешь счастлив, когда Итан вырастет, женится и уедет отсюда, а ты останешься совсем один. Холостяцкая жизнь для тебя, как видно, куда привлекательнее, чем семейная жизнь с прекрасной, доброй и ласковой женщиной.
Генриетта перевела дыхание.
— Ай, ладно. Я уже вижу, что разговаривать с вами — только тратить время попусту. Мне так все это неприятно, но, пожалуй, вы оба заслуживаете такой судьбы, которую сами себе выбираете. — Она повернулась к Джульетте, напоследок бросая на нее грустный взгляд. — Завтра утром после завтрака уезжаем.
Джульетта кивнула.
— Хорошо.
Когда Генриетта решительными шагами вышла из комнаты, Джульетта продолжала сидеть на стуле, опустив голову. Уголком глаз она заметила, как Эймос с поникшей головой, засунув руки в карманы, в волнении подошел к раковине, затем к буфету. Он исподтишка бросил на нее взгляд.
— Извините, — выдавил он наконец. — Генриетта, как всегда, если уж начнет чего-то добиваться, то ее не остановишь.
— Я знаю.
Он помолчал.
— Какая глупая выдумка! — произнес он неуверенно.
Джульетта кивнула головой. Она думала о своей жизни, так красочно нарисованной Генриеттой, и хотела плакать. Генриетта была права. Но нельзя же выходить замуж за Эймоса лишь потому, что это самое разумное решение. Она не может просто лечь с мужчиной в постель ради того, чтобы иметь свой дом. Ведь в таком случае ее поведение в точности будет соответствовать тому, что все любят говорить об актрисах.
Она украдкой посмотрела на Эймоса. Он глядел в окно, погруженный в свои мысли. Несколько мгновений она рассматривала его высокую, широкоплечую фигуру: мускулистые грудь и руки, длинные стройные ноги. Его ладони были крупные, с сильными длинными пальцами, кое-где покрытыми завитушками черных волос. В этих руках было что-то волнующее и она вспомнила, как эти руки двигались, когда она наблюдала за его работой с деревом, как его пальцы обхватывали кусок дерева, как играли его мышцы. Неужели он мог бы так же нежно прикасаться к ней, как к своим деревянным фигуркам? Мог бы он гладить ее кожу так же трепетно, почти благоговейно?
Джульетта закрыла глаза, внезапно ощутив внутри горячую волну. Несомненно, в этом ощущении было что-то греховное, но она знала, что уже смогла бы разделить постель с Эймосом. Ей хотелось бы вновь ощутить поцелуй, как в тот раз после танцев.
«О, пожалуйста! Попроси меня остаться!»
Она знала, что существует немало проблем. Конечно, нельзя было сказать, что она не хотела остаться здесь и выйти замуж за Эймоса. Но ей также трудно было представить, что она больше никогда не сможет появиться на сцене, не сможет петь перед зрителями, не услышит их аплодисменты. Оставшись здесь навсегда, она бы скучала о городах и привычной ей с детства жизни. И все же она была сейчас готова лишиться всего этого, чтобы не уезжать отсюда и выйти замуж за Эймоса. Ей уже совершенно не нужны были деньги для поездки на восток. Ей нужна была эта жизнь, этот дом, ей нужен был Эймос.
Джульетта поняла, что ей уже невозможно отрицать этот факт: она любит Эймоса. В течение какого-то времени ей удавалось не допускать и мысли о подобном. В самом деле, это было очень странно — он был ворчливым, резким, он был молчун, он крайне редко проявлял свои чувства. Но Джульетта всегда была женщиной, движимой сердцем, а не рассудком. Вот и сейчас она не избрала благоразумный путь, а влюбилась в этого невозможного человека. И сердце ее готово было разорваться из-за того, что завтра она уедет от него.
Но и оставаться она не могла. Джульетта поняла, что ей надо признаться самой себе, что Эймос не хочет жениться на ней. Он не хочет, чтобы какая-то женщина вторглась в его жизнь. Он не любит ее. Джульетта поднялась.
— Я… пойду, пожалуй, собирать вещи…
И тут Эймос впервые посмотрел ей прямо в глаза. Он скрестил руки на груди и кратко кивнул. Джульетта выбежала из комнаты. Эймос долго стоял и смотрел ей вслед. Затем шумно вздохнув, он повернулся и вышел из дома.