Генриетта закатила глаза.
— Но я же этого не говорила. Но бывает же и так, сам понимаешь, когда женщину не назовешь легкодоступной и вместе с тем она имеет… — она сделала деликатную паузу, — ну, что ли, некоторый опыт.
Эймос недовольно посмотрел на нее.
— Да у нее опыта не больше… чем у Итана. Я уверен в этом.
Генриетта решительно вскинула брови.
— Что-то ты слишком в этом уверен.
Эймос покраснел еще больше.
— Я не делал попыток соблазнить ее, если ты это имеешь в виду! И если она даже уже не… девушка, то это, возможно, только потому, что кто-то вынудил ее или воспользовался ее любящим сердцем. В ней нет решительно ничего порочного.
— Тогда какого же черта ты не хочешь жениться на ней? — с возмущением воскликнула Генриетта.
— Ты же сказала, что хочешь задать мне только один вопрос, — напомнил Эймос и двинулся мимо нее в комнату.
Но Генриетта протянула руку и удержала его.
— Ну таких упрямцев я еще не встречала. Даже Сэмюэль тебе в подметки не годится!
Эймос поморщился. Было ясно, что Генриетта не отстанет от него, пока не услышит полного объяснения.
— Да ради Бога, Генриетта. Разве ты не видишь, что она не хочет быть женой такого старикашки!
— Тебя послушать, так ты уже топчешься на краю могилы. Тебе же всего тридцать шесть лет.
— Для нее я слишком старый. Это было бы просто ненормально. В любом случае, она не захочет быть со мной.
— Ну, по крайней мере, ты мог бы спросить ее об этом прежде, чем так заявлять, не так ли? Я не знаю, почему ты считаешь, что она абсолютно не хочет выйти за тебя замуж! У тебя хорошая ферма, самая большая на много миль вокруг. Прекрасный дом. Ты и сам неплохо выглядишь, во всяком случае, когда заставляешь себя улыбнуться. А какое будущее ожидает ее, если она не пойдет за тебя?
— Я не хочу, чтобы она выходила замуж лишь потому, что у нее нет другого выбора! — зашипел Эймос. — Ты полагаешь, я хочу, чтобы женщина легла со мной в постель ради того, чтобы получить уютный домик и кое-какие денежки в банке? И все из-за того, что для нее есть два выхода — быть без гроша в кармане или благосклонно отнестись к предложению состоятельного человека?
Генриетта сердито уставилась на него.
— Ну, черт побери! Да ты такой же глупый романтик, как и она. Вы отлично подходите друг другу. — Она покачала головой и встала. Она пошла было прочь, однако повернулась и помахала перед ним указательным пальцем. — Вот что я скажу тебе, Эймос Морган. Ты влюбился в эту девушку и ты даже больший идиот, чем я думала, если допустишь, чтобы она уехала отсюда!
ГЛАВА 14
На следующее утро Джульетта проснулась с чувством безысходности и ужаса. Она сразу же поняла причину этого: сегодня нужно было уезжать с фермы, если, конечно, Эймос не попросит ее выйти за него замуж. Но она знала, что это маловероятно. В расстроенных чувствах Джульетта встала, надела самую лучшую юбку и блузку бледно-голубого цвета с черной отделкой на груди и по низу юбки. Она долго расчесывала волосы и уложила их в мягкую прическу в стиле Помпадур. На такую прическу у нее редко хватало времени, пока она жила на ферме. Обычно она была слишком занята, чтобы заниматься такими делами. Но в это утро Джульетта решила, что будет выглядеть самым лучшим образом. Пусть он увидит, от чего отказывается!
Джульетта вошла на кухню, где уже хлопотала Генриетта, занявшаяся приготовлением печенья. На сковородке шипел бекон и вкусно пахло свежезаваренным кофе. На кухонном столе, рядом с миской для салата, стояла корзинка с яйцами.
— Бог мой, как вы чудесно выглядите.
— Спасибо. — Но Генриетта не обратила внимания на ответную улыбку Джульетты.
Вместо этого она вздохнула, но промолчала, затем повернулась к столу и с удвоенной энергией продолжила делать печенье, слегка покачивая головой и бормоча что-то себе под нос.
Джульетта надела фартук и взяла мутовку для взбивания яиц. Обе женщины работали быстро и ловко, но при этом молчали.
Наконец, Генриетта повернулась к Джульетте с таким видом, как будто ей невозможно было дальше сдерживаться и произнесла:
— А знаете, он хочет, чтобы вы остались.
Джульетта с удивлением посмотрела на нее.
— Эймос?
— Конечно, Эймос. О ком же еще я могу говорить?
На лице у Джульетты появилось мечтательное выражение.
— Мне бы так хотелось этого. Однако он ведь не дал никаких оснований надеяться на такое.
Генриетта нетерпеливо махнула рукой, отвергая возражения Джульетты.
— Он-то сам в этом не признается, но уж я знаю. Просто он чересчур упрям и боится сам сказать вам.