Легкая улыбка появилась на лице Джульетты.
— Эймос боится?
— Конечно, боится. Если он громадный, как гора, и не замечает, как наносит другим обиды, то это еще не означает, что он сам ничего не боится. Например, он боится чувства, с которым не может совладать, или женщины, которая может ему сказать нет.
— Но он же прекрасно знает… — Джульетта прервала себя на полуслове и лицо ее залил румянец от мысли, что едва не проговорилась.
— Что вы хотите остаться так же сильно, как он хочет вас оставить здесь? — попробовала угадать Генриетта. — Вовсе нет. Эймос умен в каких-то вопросах, но когда дело касается человеческих сердец, его собственного или еще чьего-то, то он простофиля. — Она помолчала и задумалась. — Нет, даже не так. Я думаю… скорее, я считаю, что он был просто ужасно расстроен несколько лет назад. Возможно, матерью Итана, хотя точно никто не знает, так как он сам ни слова не говорит об этом. Во всяком случае, я думаю, что он боится довериться любой женщине. Он боится оказаться обманутым. Дескать, вот он поверит, что вы любите его, а потом окажется, что это вовсе не так. Для него это будет просто катастрофа, если случится такая ошибка. Вот почему он упорно цепляется за привычное и надежное.
Джульетта вздохнула.
— Может быть, вы правы. Но, откровенно говоря, я настроена считать, что ему просто все равно.
— Ну, я вижу, что Эймос у нас не единственный, кто боится, что его обидят.
— Едва ли я могу заставить его предложить мне остаться. Я же хотела остаться, не требуя, чтобы он женился на мне.
— Такой вариант отпадает.
— Тогда что же я могу сделать? Я ведь не могу сказать, что пойду за него замуж, пока он сам не предложил мне, не так ли? Не могу же я предлагать ему жениться на мне!
— С таким человеком, как он, наверное, только так и надо поступить, — пробормотала Генриетта, пожимая при этом плечами. — Я думаю, вы правы. Но от этого просто можно сойти с ума, когда видишь, как два человека хотят одного и того же, но никто не собирается сообщить это другому.
— Но я не думаю, что Эймос хочет того же, что и я.
— Не будьте в этом так уверены.
— Если бы он и впрямь предложил мне выйти за него, то лишь для того, чтобы избежать всех хлопот по найму новой экономки.
— Это неправда! Я уверена, что…
Слова Генриетты прервал стук задней двери. В комнату вошел Эймос и бросил быстрый взгляд на Джульетту, после чего всячески старался больше не смотреть на нее, пока умывался и усаживался за стол. Джульетта приготовила яичницу, также старательно избегая взгляда Эймоса. Генриетта переводила взгляд то на одного, то на другого, сдерживая тяжкий вздох.
Когда Джульетта раскладывала яичницу по тарелкам, вошел Итан. Он грустно улыбнулся Джульетте.
— Доброе утро! — Он снял с головы шляпу и несколько мгновений стоял, поглядывая на Джульетту и теребя шляпу в руках. — Вы… Вы все так же собираетесь уезжать в Стэдмен сегодня утром?
— Думаю, что да, если мисс Морган поедет. — Джульетта посмотрела в сторону Генриетты.
Генриетта кивнула.
— Да. Мы уезжаем в город.
— Тетя Генриетта, может, побудете еще денек-другой? — с надеждой спросил Итан.
Генриетта поколебалась, но затем ответила.
— Нет. Ни к чему это, Итан. От этого расставание станет только еще печальнее.
— Может быть, мы придумаем какой-нибудь вариант, чтобы Джульетта осталась здесь, если вы побудете у нас еще немного.
— Это невозможно, — резко сказал Эймос впервые за все утро.
— Я не понимаю, почему невозможно, — удивился Итан.
Эймос пригвоздил его тяжелым взглядом.
— Мы так решили, сынок. Не поднимай больше этот вопрос и садись лучше завтракать.
Итан насупился, однако послушно повесил шляпу на крючок и пошел к умывальнику мыть руки. Джульетта и Генриетта поставили на стол последние тарелки, и все принялись за завтрак, погруженные в мучительное молчание. Время от времени Итан бросал горестные и удивленные взгляды то на Эймоса, то на Джульетту, Генриетта также пару раз посмотрела на них, но в ее глазах было не удивление, а недовольство.
После завтрака Генриетта и Джульетта занялись уборкой посуды со стола, Эймос и Итан продолжали сидеть, причем Эймос невольно следил глазами за движениями Джульетты. Он знал, что в последний раз видит ее за этим занятием. Последний раз он видит ее в своем доме, чувствует на себе ее заботу. Последний раз он может побыть с ней рядом.
В это утро Эймос обнаружил, что ему как-то тяжело дышится. Он помнил, что они с Итаном должны уже уходить из дома и приступать к своим делам. Но он все никак не мог заставить себя подняться и уйти. Он медлил, посматривая на Джульетту, а его сын смотрел на него.