Недавно к Эймосу пришло понимание того, что предложение Джульетте выйти за него замуж было для него единственным выходом, дававшим ему надежду на будущее. Вопреки своему желанию он безнадежно и безрассудно влюбился в эту женщину, влюбился так сильно, что юношеское увлечение матерью Итана казалось ему теперь глупым и смехотворным.
Эймос никак не мог понять, как могло случиться, что Джульетта приняла его предложение. Что побудило привыкшую к городской жизни девушку пойти на то, чтобы на всю оставшуюся жизнь поселиться на ферме в Небраске? Почему такая прекрасная женщина, как Джульетта, у которой повсюду нашлось бы множество поклонников, остановила свой выбор на ворчливом холостяке, старше ее на двенадцать лет? Если бы речь шла о любой другой женщине, он имел бы все основания цинично пошутить, что эта дамочка знает, что раз супруг на двенадцать лет старше, то и умрет он раньше, оставив ей приличное наследство в виде сбережений и земли. Но о Джульетте так нельзя было даже и подумать.
Соблазнительно было представлять, что она по-настоящему захотела стать его женой. Ведь могло случиться и так, что она тоже полюбила его. В конце концов, она с желанием ответила на поцелуй в ту ночь после танца. Может быть, все-таки она сделала это не только из вежливости к своему хозяину, не исключено, что ею двигало тогда настоящее чувство к нему.
Однако Эймос боялся всерьез поверить в такое предположение. Поверить в это значило пойти по гибельному пути. Маловероятно, чтобы это оказалось правдой, и когда он откроет истинную причину, то неизбежные разочарования опустошат его душу.
Да и зачем, собственно, так уж нужно ему точно знать причину согласия Джульетты, убеждал себя Эймос. Достаточно того, что она согласилась. Теперь она — его жена. Эта мысль вызвала в нем сладостную дрожь предвкушения. Но сразу же он похолодел от этого ощущения.
Эймос остановил кабриолет перед крыльцом. Он окинул взглядом дом, затем взглянул на Джульетту. Она тоже смотрела на дом, немного приоткрыв рот.
— О, Эймос! — Она повернулась к нему, затем снова посмотрела на крыльцо, не веря своим глазам. — Я знала, что буду счастлива возвратиться сюда, но такого не ожидала. Это цветы?
Эймос улыбнулся, довольный тем, что сюрприз удался. Он украдкой взглянул на посаженные в ряд перед крыльцом кустики роз. В один прекрасный день, разумеется, они вырастут до самых перил крыльца и украсят дом яркими цветами.
— Вам они нравятся?
— Нравятся? — Джульетта обворожительно улыбнулась. — Я просто люблю их! О, огромное вам спасибо.
Она спрыгнула с подножки кабриолета и устремилась к розам. Она наклонилась, чтобы осмотреть каждый кустик.
Эймос привязал на время лошадь к перилам и стал снимать багаж Джульетты. Джульетта в это время легко взбежала по ступенькам, чтобы открыть перед ним дверь. Нагруженный тяжелым чемоданом, Эймос начал подниматься на второй этаж. На середине лестничного пролета, он остановился, почувствовав что-то необычное, и обнаружил, что машинально направляется с вещами Джульетты в свою спальню. Может, это неприлично и бестактно нести ее вещи сразу в свою комнату. Может быть, ее сейчас отталкивает сама мысль спать в его постели; вполне вероятно, что Джульетта ожидает от него сдержанности в предъявлении своего супружеского права. Или, по крайней мере, она может захотеть, чтобы какое-то время они привыкали друг к другу в ходе совместной жизни, прежде чем она согласится на настоящую близость.
И вместе с тем, Эймос не знал, куда же еще можно нести этот чемодан. Ведь теперь Джульетта — его жена и смешно было бы разместить ее багаж в комнате для гостей, где она жила до того, как они поженились.
Но Эймос не мог не думать и о последствиях, которые влекло за собой размещение вещей Джульетты в его комнате, и мысли об этих последствиях вызывали в нем сильное возбуждение.