Выбрать главу

- Исправь только... у тебя: "моя чаша переполнилась"... Чаша терпения переполнилась.

- Исправь!

Я взял ручку, сделал вставку.

- А может, "воровство" заменить? Не слишком ли сильно сказано?

Жена вскочила со стула.

- А то, что они с отца две тысячи содрали... с инвалида... это не воровство?! А с нас за квартиру по пятнадцать рублей в месяц... сдирают, когда у нас денег совсем нет... это не воровство?!

- Ну тогда напиши: "вымогательство".

Она недовольно кивнула. Над словом "воровство" я надписал слово "вымогательство" и возвратил письмо.

- Перепишу и пошлю.

- Ты действительно собираешься уехать?

- А что остается? Жить с этим дерьмом?! Нет уж!

- Думаешь, у твоих родителей будет лучше?

- Еще бы!

6.

Ночью мне не спалось. Жена, уткнувшись носом в одеяло и свернувшись клубком, слегка сопела во сне, тихо-тихо, как мышка. Гудел холодильник.

Когда-то я панически боялся смерти. Иной раз, после нелепого сна, полного мрачных предчувствий, я просыпался в поту с жуткой мыслью, что бабушка наверняка умерла. Вскочив с постели, я тревожно шел в туалет и заглядывал в комнату бабушки: дышит ли она, поднимается ли одеяло вместе с громадой ее груди. Кажется, все мое детство прошло под ее присмотром (родители, по забытым теперь причинам, подкидывали меня бабушке на целые месяцы). Она кормила меня щами и треской, тогда еще водившейся в магазинах, лечила от поноса яйцами вкрутую и крепким чаем. По праздникам варила холодец и пекла пироги...

Словом, сейчас я думал: смерть бабушки была бы единственным верным средством, выходом из создавшегося положения. Как ни гнал я от себя эту мысль, она упорно возвращалась, соблазнительно рисуя преимущества дополнительной жилплощади и семейного спокойствия.

Я встал с кровати и пошел в туалет. Бабушкина дверь была полуоткрыта, так что сразу бросались в глаза большие, расставленные в стороны пятки, торчавшие из-под одеяла. Почему-то в фильмах о революции и гражданской войне обязательно попадается сцена, где эти пресловутые пятки высовываются откуда-нибудь из соломы, а телегу с мертвецом непременно влачит дохлая лошаденка. В призрачном лунном свете я всматривался в эти пятки с тупым вниманием...

Вдруг мне почудилось какое-то шебуршание. (Шел второй час ночи.) Я подкрался к входной двери, приложил ухо к двери:

- Зараза! Вот хреновина! Наделали хренодель!.. Яп...понский городовой...

Это папа копался в замке и пытался открыть дверь. Он не знал, что бабушка подперла дверь толстой железной палкой, предохранявшей от воров.

Я открыл ему. Папа злобно сбросил громадный рюкзак и включил свет в коридоре.

- Опять все тапки разбросал! Сколько раз говорил: убирай тапки в калошницу... Тебе все как об стенку горох...(Он наконец отыскал в куче свои тапки и водрузил их на ноги.)

- Я не рассчитывал, что ты сегодня приедешь...

- Да!.. Правильно! Если б я не приехал, ты б вообще не убирался... В грязи зарос...

Он ушел к себе. И через минуту оттуда раздался его голос:

- Ты что мне здесь на телевизоре... книги свои навалил?! Я их выброшу в мусоропровод, если будешь наваливать! Ну-ка, убирай... сейчас же... Чтоб я не видел...

Папа вынес кучу книг и бросил их на пол в коридоре.

- Ты, видно, с мамой поругался... А вымещаешь на мне!

Я собрал книги.

В первую минуту папа не нашелся, но потом привычно выдавил:

- Дармоед! Неблагодарная скотина! - и захлопнул дверь.

7.

С утра пораньше бабушка рьяно принялась отыскивать кота. Она тыкала шваброй, как миноискателем, под кроватями, диваном, шифоньером - везде, кроме нашей комнаты. Разобрала балкон, предположив, что, может быть, умирающий кот заполз в самый дальний угол - за ведро с квашеной капустой, чтобы люди не увидели его предсмертных судорог. Но нет: кота не было и там.

Бабушка путалась у меня под ногами, а я страшно злился, потому что уже полчаса не мог найти свои носки. В гардеробе лежал один рваный носок, хотя три дня назад я собственноручно положил в ящик пять выстиранных пар. Я бегал по всем комнатам, но носков не было.

Идиотство! Конечно, папа украл! Черт бы его подрал! Бабушка имела неосторожность на 23 февраля подарить нам с папой по две пары совершенно одинаковых носков. С тех пор мы то и дело крали их друг у друга. Причем каждый утверждал, что это его пара. Дело доходило чуть не до драки. На этот раз папа опередил меня: он уходил на работу раньше. Я постепенно зверел.

На кухне в раковине плавала груда грязной посуды: жена, в знак протеста, оставила ее немытой со вчерашнего дня. На поверхность всплыли свекольные огрызки, лавровый лист, остатки чая; по воде растеклись пятна жира. Даже руку сунуть в это вязкое месиво было противно - стошнило бы.

На столе тоже стояли грязные тарелки. Папа завтракал. Я с трудом отыскал чистую кастрюлю и бухнул туда пельмени. Пока они варились, я наконец обнаружил на балконе одну пару красных носков. Само собой, они были совершенно мокрые.

К тому же на пятке одного из них зияла дырка. Я с отвращением натянул на себя мокрые красные носки. Заболею? Ну и пусть! Пусть они тогда попрыгают! Сами поработают! Голову оторвать ...подлецам! Мерзкие животные! За такие дела давить надо: в мокрых носках на работу! А... дьявол! Пельмени!..

Когда я прибежал на кухню, вода уже залила плиту, а пельмени слиплись и превратились в склизкий комок. Я потыкал его вилкой и спустил в сортир, сопровождая непечатными ругательствами.

Для чего нужна жена? Носков нет, жрать нечего, дырки и те зашить не может. Я уже неделю хожу в рубашке с дыркой под мышкой. Ну а вечный бардак в комнате?! Везде, куда ни сунешься, пеленки, пропахшие мочой: на телевизоре, на пианино, на письменном столе, на софе. Дышать невозможно! Только выкинешь эту дрянь в ванную, через полчаса находишь ее собственное белье. Под подушкой - трусы в горошек. Лифчик все время под стул кидает, чтобы я не видел. А я вижу!

Спрашивается: зачем люди живут вместе? Для меня это чудовищная загадка. Они же в конце концов настолько раздражают друг друга, что им противно, как другой ест, ходит, чихает, вытирает нос, чешется. Они принюхиваются, чтобы уличить друг друга в мерзких запахах; приглядываются, чтобы заметить в носу другого торчащий волос или козявку; прислушиваются, чтобы поймать сожителя на пошлости или глупости. Что уж говорить о муже с женой...

Прав Кант: для мужа жена - вещь, и для жены муж - вещь, а брак - это вообще "соединение двух лиц разного пола ради пожизненного обладания половыми свойствами другого" (Кант И. Соч. Т.4, Ч.2, М., 1963, С.192). Жена как средство к деторождению еще кое-как оправдывает свое существование. И только-то. Больше она ни к чему не пригодна. Вот если бы нашли способ мужчине самому рожать, то надобность в женах отпала бы сама собой. Следовало бы только узаконить проституцию и провести повсеместную профилактику СПИДа.

8.

В тот же день нашелся кот. Когда я пришел с работы, он пожирал рыбу на газетке, а от рядом стоящей банки, уже основательно загаженной, поднималась вонь.

"Слава Богу, жив",- облегченно вздохнул я и пнул кота ногой. Он жалобно взвизгнул и продолжил обед.

Жена и сын, каждый в своей постели, спали. Я бросил сетку с продуктами под пианино и стал снимать носки: за день ноги взопрели.

Голова жены высунулась из одеяла и приподнялась.

- Ты пришел? - прошептала она в полудреме.

- Я купил десять пачек соли... как ты просила... И спичек... сто коробков. Полтора часа в очереди стоял. Как тут? Кот нашелся?!

- Бабка его недавно на веревке привела... Видно, идти не хотел. А отцу на кухне говорила, что в яме его нашла...Весь "грязный , исколотый" лежал. "добры люди" ей, видите ли, показали... И про это на два часа разговоров. Ненавижу старую ведьму...

Она уронила голову на подушку.

- Ну а что папа? Поддакивал?

- Он заявился ко мне с письмом... Я ему утром положила на сервант. И сразу: "Ты зачем кота выбросила?" А я ему: "Я буду жаловаться на вас в Комитет защиты детей!" А он мне: "Живодерка!" Тут гуленьки как заорет. И отец убежал... Слава Богу, завтра уезжаем с гуленьки.